"Фантастика 2026-192". Компиляция. Книги 1-21 - Никита Киров

Внутри при этом не было никаких эмоций. Ни злости, ни раздражения. Пусто.

Рычание резко оборвалось. Псина заскулила, поджала хвост и попятилась. Забилась обратно под контейнер.

— Зашибись, — буркнул Толик. — Тебя даже уличная собака боится, Псих. А говорят, животные очень хорошо чувствуют людей.

Гнус стоял уже возле бочки и наблюдал за нашим коротким «противостоянием» со стороны.

Я не ответил. Стянул футболку, бросил ее на бетонный блок. Подошел к Толику, наклонился, подставляя шею и торс.

— Лей.

Гнус зачерпнул ведром из бочки, плеснул. От ледяной воды перехватило дыхание. К тому же, на улице реально было сыро и холодно. Но уже в следующее мгновение, как ни странно, стало даже хорошо.

Я растёр шею, плечи. Потом резко выпрямился и перехватил запястье бывшего соседа. Оглянулся в сторону гаража. От входа нас отделяло порядка десяти метров и мы были немного в стороне. Отлично. Зубов увидит, как я пытаю Толика, только если подойдет к рольставне.

— А теперь рассказывай, — процедил тихо, — Всё, что было после того, как ты меня приложил камнем по башке.

Гнус поглядел на мои пальцы, сжимающие его руку, потом мне в лицо. Нахмурился.

— Ты… реально не помнишь, Псих?

— Если бы помнил, не спрашивал бы.

— Твою мать… — Толик покачал головой, — Это ещё хуже.

— Что хуже?

— Ну как что? Помнил бы — значит, делал ты. А раз не помнишь… значит, делал не ты.

Я на мгновение завис. Чертов Гнус. Дураком он нравился мне больше. А теперь его сообразительность может стать проблемой. Я бы не хотел афишировать наличие Мозгоеда. Черт его знает, как отреагирует тот же Зубов, если узнает, что в моей голове сидит какая-то телепатическая дрянь. Которая, к тому же, точно не отличается человеколюбием и имеет свои, очень мутные цели.

— Сколько их было? Безопасников? — я решил, что сейчас самое разумное — переключиться с моей персоны на события, которые этой персоны касаются

— Восемь. — Толик облизнул губы. — Четверо впереди, за дверью. Заняли позиции в туннеле. И четверо сзади, те, что с крысами разбирались.

— Дальше.

— Я тебя ударил сильно. Ты же сказал, надо вырубить, — быстро произнес Гнус, будто оправдывался. — Ты рухнул, а потом почти сразу встал. И повернулся к нам.

Дымка вокруг парня потемнела, в ней проступили гнилостные нити.

— Посмотрел на меня, на Зубова, на рыжего, — продолжал бывший сосед — Глаза у тебя светились. Как тогда, ночью. Помнишь? Когда все началось. А потом улыбнулся… Нет, — Толик покачал головой, —не улыбнулся. Оскалился. И голос… он снова был не твой. Ты сказал: «Людишки… я бы и вас убил, бесите вы меня. Но пацан расстроится. Пока что вы мне нужны».

Я молча кивнул. Комментировать нечего. Мозгоед порезвился на славу.

— Потом ты пошёл к двери, — Толик нервно дернул щекой, — Толкнул ее, раскрыл почти на всю. Мы еле успели прижаться к стене. Те четверо сразу ударили из своих палок. Все выстрелы попали тебе в грудь. Я видел. А ты только поморщился, будто снегом в рожу кинули. И пошёл дальше.

— И всё? — переспросил я Гнуса, — Просто поморщился?

Любопытно. Так понимаю, «стрелы» инквизиторов долбят какими-то волнами, связанными с абсольвиумом. Простецов от такого тряхнет как от электрического тока и вырубит. Одаренным будет еще хуже, так уверял Мозгоед. Но мне, получается, глубоко плевать на чудо-оружие.

— Просто поморщился, — подтвердил Гнус. — Они били ещё. Раза три или четыре. Тебе вообще по хрену.

— Дальше, — поторопил я Толика.

— А дальше ты рванул вперёд. Не побежал. Слышь, Псих? Рванул. Быстрее, чем тогда на стадионе. Просто вжих! — Гнус махнул рукой слева направо, — И уже возле безопасников.

Он вдруг осекся, замолчал. Отвел взгляд.

— И? Давай, не тупи. Рассказывай.

— А че рассказывать, — вздохнул Толик, — Первому ты вцепился в горло. Оторвал от пола, поднял сантиметров на двадцать, и вырвал кадык. Одним движением. Второму свернул шею. Двое последних стояли рядом — ты сгрёб их за шкирки и ударил друг о друга. Башкой о башку. Знаешь, что скажу? Впервые видел, как лопается черепушка. По-настоящему лопается. Такой был удар.

Я опустил взгляд на свои сбитые костяшки.

Внутри по-прежнему было ровно и пусто. Никакого ужаса, никакой тошноты. Будто мне рассказывали о постороннем человеке.

— Дальше…

— Дальше… — Гнус как-то нерадостно хмыкнул, — В этот момент из коридора выскочили те четверо, которые оставались сзади. Потрёпанные. Один с простреленным плечом, двоих крысы погрызли, четвёртый хромал. Ты повернулся к ним. Прикинь, как весело нам было? Мы оказались ровненько между вами.

— И?

— И ты рявкнул: «На пол! Ложитесь!»

Гнус помолчал, потом продолжил.

— Знаешь, никто из нас ни на секунду не задумался. Прямо где стояли, там и попадали. А потом ты ударил. Ну…наверное. Я ничего не видел. Ни вспышки, ни звука, вообще ничего. Только почувствовал как над головой пронеслась волна, очень похожая на то, чем стреляли безопасники из своих палок. Но сильнее. Жаром аж обдало. И они…

Толик громко сглотнул, глянул на меня исподлобья.

— И они разом свихнулись. Все четверо, в одну секунду. Один сел на корточки, начал ржать. Страшно так ржать. Знаешь, как в фильме ужасов. Раскачивался и хохотал словно одержимый. Волосы на башке рвал, а потом… — Гнус скривился, — потом стал себе глаза выдавливать. Пальцами. Двое других забыли, что мы вообще существуем. Крутили головами и отмахивались от чего-то невидимого. Орали при этом. А четвёртый отошёл к стене и начал биться в неё лбом.