"Фантастика 2026-192". Компиляция. Книги 1-21 - Никита Киров

— Псих… — Гнус отвёл глаза, уставился в своё окно. — Я, короче… давай не сейчас, а?

Мозгоед в голове молчал. Не издавал ни слова. Ни звука. Ни единой ехидной подколки. Я даже не был уверен, что он там вообще есть.

Пощупал шишку ещё раз. Провел под носом — сухо, крови нет. Вообще нет, ни следа, ни корки. Хотя из меня хлестало, когда я гнал волну по бункеру.

Странно.

Посмотрел вниз, на свои руки.

Костяшки на правой были сбиты. Свежие ссадины, ещё влажные. Под ногтями что-то тёмное.

Я перевернул ладонь. Потом обратно. Медленно опустил руки на колени.

Никто в машине не произнёс ни слова.

Глава 8

(2)

Рольставня с грохотом поползла вверх. Мы дружно нырнули в гараж. Зубов проскользнул последним. В руках он держал сумку, куда мы ухитрились напихать картриджей и папок. Воспитатель остановился на пороге, внимательно оглядел помещение. Ставня была закрыта на замок, когда мы пришли, но цербер выглядел напряженным. Он будто опасался, что в гараж во время нашего отсутствия мог кто-то наведаться.

Зубов постоял около минуты, потом принялся кружить по комнате, пристально разглядывая каждый угол, каждый предмет. После детального осмотра вроде бы расслабился, подошел к столу, швырнул на него сумку. Картриджи внутри глухо щелкнули друг о друга. Развернулся ко мне.

Аура у него снова успокоилась, застыла, но по верхнему краю все еще бежала белёсая нитка.

— Рубин, — сказал Зубов ровным, безэмоциональным голосом. — Я не знаю, что ты такое. Может, ты и сам не знаешь. Такое тоже может быть. Но запомни одну вещь. Хорошенько запомни. Если пойму, что ты стал для меня опасен — убью. Без предупреждений и без разговоров.

— Ага… убьёшь его… как же… — тихо буркнул Гнус. Затем подошел к бутылке с водой, открыл крышку и сделал несколько жадных глотков.

Толик сказал это тихо, но услышали все.

Зубов повернул голову к моему бывшему соседу и так на него глянул, что тот подавился водой. Быстро закрутил крышку, вернул бутылку на место и метнулся к столу. Принялся изображать бурную деятельность, вытаскивать папки с картриджами

А вот Сиротину явно было плевать на все. Рыжий стянул мокрую куртку, повесил её на крючок в стене и потопал к полкам с консервами. Марево вокруг сопляка даже не колыхнулось. Такое ощущение, будто мы вернулись с прогулки по вечернему лесу, а не из бункера, где нас чуть не угандошили.

— Ну да, — хмыкнул Гнус, наблюдая за рыжим исподлобья и попутно выгружая нашу добычу, — Самое время пожрать.

Сиротин даже не обернулся. Начал методично перебирать консервы, пока не вытащил банку с очередной кашей. Затем спокойненько двинул к плите.

— Надо перекусить перед сном, — как ни в чем не бывало пояснил пацан, — Иначе не уснем.

Я снял куртку, кинул ее на спинку стула. Посмотрел на свои руки. Костяшки на правой саднило прилично. И еще мне показалось, что под ногтями не грязь, а кровь. Стало как-то не по себе.

Но еще больше напрягало молчание Мозгоеда. Он пропал. Не вообще, в принципе, вряд ли телепат свалил куда-то. Скорее это напоминало игнор, будто мой невидимый кореш ушел в свою комнату, захлопнул дверь и пока хочет побыть в одиночестве.

Ладно. С Мозгоедом еще разберусь. Сейчас надо смыть с себя все дерьмо. И заодно вытрясти правду из Толика. Он единственный, кто может хоть что-то рассказать. Но в том случае, если рядом не будет Зубова.

Я покрутил башкой, нашел взглядом пустое ведро. Оно стояло у рукомойника. Вспомнил, что слева от нашего гаража видел большую бочку. Она сто процентов наполнилась водой, при таком-то ливне.

Подхватил ведро, кивнул бывшему соседу на выход.

— Пошли. Польёшь мне воды. Хочу обмыться.

— Чё, прям сейчас? — спросил Гнус и посмотрел на меня как на идиота.

Правда, тут же постарался скрыть свою реакцию. Даже немного растянул губы в улыбке, что выглядело очень нелепо. Пацан явно меня боится.

— Ночь на дворе. Псих. Холодрыга.

— И что? — я небрежно пожал плечами, — Тебе никто не предлагает купаться. Говорю, мне помоги. Из ведра польешь. Не могу лечь спать в таком виде. Провонял каким-то дерьмом насквозь. По пояс обмоюсь и переоденусь. Шмотки теперь есть же.

Тут я, кстати, даже не врал. Несло от меня так, что самому становилось мерзко. Даже не мог понять, чем именно. Но больше всего из этих «ароматов» выделялся один — металлический. Похоже на кровь.

Толик потоптался на месте, быстро глянул на Зубова. Цербер кивнул. Думаю, у него просто не нашлось адекватных доводов, чтобы не выпустить нас на улицу. Тем более мы же никуда не собираемся уходить. Будем тут, рядышком.

— Там бочка с водой…— начал он.

— Видел, — оборвал я его.

Гнус тяжело вздохнул и двинул к выходу. Рольставню мы пока не закрывали.

Снаружи дождь наконец закончился. Промзона в это время суток выглядела как декорация для фильма про конец света. Ряды одинаковых боксов, ни одного фонаря. Только далеко, у въезда, качалась на ветру жёлтая лампа.

Я вышел вслед за Гнусом, приблизился к бочке. Внезапно из-под мусорного контейнера донеслось рычание.

Та самая псина. Здоровая, лохматая, которая позавчера лизала Зубову руки и потом всё время крутилась рядом, выпрашивая жратву. Собака выбралась наружу, замерла напротив меня, широко расставив лапы и пригнув голову. Шерсть на загривке поднялась, губа поползла вверх, обнажая клыки.

Я посмотрел ей прямо в глаза.