"Фантастика 2026-192". Компиляция. Книги 1-21 - Никита Киров

— А ты как думаешь? — Он подвинул ко мне одну из стопок. — Вот. Ознакомься.

Взял верхний лист. Бумага пожелтевшая, ломкая по краям. Машинописный текст, кое-где вписано от руки.

«Ведомость. Партия №14. Получатель: Центральный узел. Наименование: препарат „Р-4“, ампулированный, 200 ед.»

Ниже — таблица. Даты, подписи, номера.

— И что? — спросил я. — Какой-то препарат кому-то отгрузили.

— Переверни.

Перевернул. На обороте от руки, карандашом, кто-то приписал коротко: «Возрастная норма — до 12 лет. Свыше — не эффективен, реакция непредсказуема».

Я поднял глаза на Зубова. Суть этой строчки была вполне ясна. Речь идет о какой-то отраве, которую можно колоть подросткам до двенадцати.

— Дальше смотри, — велел он.

Я взял следующий лист. Почерк был уже другой, но в углу виднелся тот же тиснёный герб.

«Заключение по группе Б-2. Из шестнадцати субъектов положительная реакция зафиксирована у одного. Пятеро выбыли в течение первых суток. Остальные — без изменений».

«Выбыли», — захихикал Мозгоед. — «Красиво завернули, а? Ни хрена не подкопаешься. Не сдохли, а выбыли. Из очереди, наверное».

Я молча перебирал листы. Ведомости, заключения, какие-то графики, столбцы цифр без пояснений. Всё сухое, канцелярское, разжёванное до полной бессмыслицы для человека, который не в теме.

И при этом абсолютно понятное.

— Даты видел? — тихо спросил Зубов.

Я вернулся к первому листу. Посмотрел в верхний угол.

До Года Ноль. За четыре года «до».

— То есть… — начал я.

— То есть, — цербер откинулся на спинку стула, — за четыре года до того, как в мире случилась катастрофа, после которой якобы природа якобы сжалилась и якобы начали рождаться одарённые дети… кто-то уже колол пацанам препарат и считал в столбик, сколько из них сдохло.

Он потянулся за сигаретами. Вытряс одну, но прикуривать не стал, просто вертел в пальцах.

— И вот ещё что, — добавил Зубов. — Посмотри в правом нижнем углу штамп. На любом листе.

Нашёл. Овальный оттиск, полустёртый, но читаемый.

Внизу дуги шли две буквы и цифра. Наверху — фамилия.

«Раменский».

Не могу сказать, что меня это сильно удивило. Конечно, в деле замешаны Старейшие. А как иначе? Без их ведома в Конфедерации никто и перднуть не смеет. Думаю, до Года Ноль все было точно так же. Основатели — поголовно владельцы корпораций, которые и до катаклизма дрюкали весь мир по полной. У них всегда были власть и бабки. Просто тогда они скромненько держались в тени. Проворачивали свои делишки втихую. А сейчас получили индульгенцию на любые действия.

— Корпорация Раменского, — произнёс я вслух.

— Молодец, — Зубов, наконец, прикурил. — А ты в курсе, что интернаты для трудных подростков, которых на территории Конфедерации пять штук, находятся под попечительством Раменского?

— И что это значит?

— Это значит, что детишек поставлял именно он. Все интернаты старые. — Цербер выдохнул дым в сторону. — Открыты ровно за несколько лет до Года Ноль. Эта информация особо не афишируется, но и не скрывается. Просто людям срать на малолетних придурков, поэтому никто и не вникает. Раменский, Хераменский — всем плевать. Даже если сейчас я принесу эти бумаги в ментовку или в прокуратору, меня пошлют к черту. То, что Раменский ставил опыты на детишках и продолжает их ставить, эти бумажки не доказывают. Препарат, субъекты, партии, отгрузки. Меня на смех поднимут. Скажут, витамины детдомовцам возили.

«Он прав, — согласился Мозгоед. — Бумажки мутные. Но, думаю, вполне очевидно одно. Пацана, о котором говорил Зубов, забрали как раз в десять лет. То есть ежегодные медицинские осмотры, которые мудак Раменский проводит в школах и детских садах, бесплатные осмотры, хочу заметить, это не благотворительность и не забота о будущем поколении. Думаю, это отбор. Они ищут подростков с определенными показателями».

«Логично, — согласился я, — Слушай, как думаешь, а пацан… это какой-то родственник Зубова?»

«Однозначно. Либо племянник, либо сын. Склоняюсь больше ко второй версии. Посмотри на этого психопата. Разве он похож на человека который будет несколько лет рвать жопу ради левого пацана? Он реально готов идти по головам, Псих. Убивать, воровать, грабить и черт его знает что еще. Такое делают только ради близких.»

Я покосился на цербера.

— Иван Сергеевич…

— Что?

— Там про твоего… — осёкся, подбирая слово, — … про того пацана есть что-нибудь?

Зубов посмотрел на меня долго, тяжело.

— Нет, — сказал он. — Бумаги старые. Полвека им. Мой… тот пацан — это случилось семь лет назад. Тут его быть не может по определению. Конкретно этот бункер старый. Его законсервировали. Сейчас опыты проводят где-то в другом месте.

— Тогда зачем всю ночь читал?

— Затем, что мне нужна не фамилия в списке. Мне нужна схема. — Цербер придавил окурок в пепельнице. — Мне нужно понять, как это работает. Что за препарат, кому его вводят, кто принимает решение. Схема живая, ей полвека, и никто её не менял, потому что — зачем менять то, что работает.

Он собрал листы в стопку, выровнял края.

— И вот тут у нас проблема, — вынес вердикт Зубов.

— Какая?

— Такая, что в бумагах много всего, но это просто сухие отчеты. Уверен, всё интересное — на картриджах. Там могут быть записи самих экспериментов. А это уже серьезная хрень, с которой можно что-то делать.

Зубов кивнул на боксы, сложенные рядом, на столе. Их набралось прилично, штук двадцать пять. Мои четыре с наклейкой про синхронизацию лежали отдельно — я их вчера сунул под диван.