Закат эпидемии - Николай Дубчиков

Мирон Михайлович попытался проткнуть самцу горло, но Герман едва уловимым движением сумел увернуться. Лезвие лишь чиркнуло по его шее, а через мгновение мощный удар обрушился на голову человека. Длинные когти разорвали кожу от уха до подбородка, майор упал на спину, перекувыркнулся и уперся в стену. Герман неожиданно отступил и посмотрел на самку. Вита рычала, оскалив верхние клыки, но не решалась напасть. Самец чуял ее кровь и запах страха добычи.

Герман поднялся на ноги, выпрямился во весь рост и слегка повернул голову на бок. Он внимательно, даже с любопытством разглядывал человека, пытаясь понять, в чем тут подвох. Первая вспышка ярости прошла, и злость уступила место осторожности.

– Ну, давай, давай тварь! Иди сюда! – собственный голос придавал Власову смелости. Предчувствие драки было гораздо страшнее самой драки.

– Агггааахр! – прорычал в ответ мутант и присел, опершись руками в пол.

– Уррррррррррруууухххх, – провыла позади Вита и на шаг приблизилась к жертве.

«Это не просто звуки, это слова, они переговариваются», – в ужасе понял майор.

Гибриды чуть разошлись и напали с двух сторон. Первым атаковал самец, Власов махнул ножом и заставил Германа остановиться. Тут же Вита попыталась царапнуть когтями с боку, майор ткнул острием ей в лицо, но на сантиметр не дотянулся до глаза. Самка отпрянула назад, выжидая удобный момент.

Мирон Михайлович стоял на коленях, отмахиваясь клинком то от одного, то от другого противника. Гибриды не нападали одновременно, предпочитая раздергивать и нервировать загнанную в угол добычу. Они то поднимались на ноги, то вставали на четвереньки, напоминая одновременно волков и кошек.

От постоянного напряжения мышцы начали уставать, реакция человека чуть замедлилась, и хищники это почувствовали.

– Ихххааааз, – тихо, почти шепотом протянул Герман. Как по команде, Вита атаковала, но её маневр оказался отвлекающим. Самка нащупала безопасную дистанцию и вовремя остановилась. Герман ринулся вперед на долю секунды позже, Власов не успел развернуться, и мутант врезался в него всем своим весом.

Зубы вцепились в запястье, пальцы разжались, выпустив нож. Тут же самец вогнал когти в мягкую плоть между кадыком и нижней челюстью. Следом уже по-настоящему атаковала Вита. Одежда разлетелась в клочья, майор ощутил адскую боль в животе, словно ему выпустили кишки. Герман вонзил клыки в лицо, вырвал кусок мяса из щеки и мгновенно проглотил его.

Но Власов не сдавался, в нем тоже проснулись звериные инстинкты. Майор врезал локтем в нос самцу и ударил коленом Виту.

– Ыыыыыаааааа!!!!! – в отчаянии завопил Мирон Михайлович и укусил гибрида в плечо. Это была последняя вспышка ярости, силы оставили человека. Герман попал кулаком в висок и оглушил майора. Тут же руки мутанта обвили горло добычи и сжались, словно два удава. Власов захрипел, в ужасе округлил глаза и задёргал ногами. Резкий рывок в сторону, хруст шейных позвонков, тело вздрогнуло и больше не шевелилось. Хищники приступили к пиршеству.

– Занятно, – сухо прокомментировал Харитон, следивший за схваткой из лаборатории.

– У них есть тактика, – отметил Пух, – как два волчары его окружили, на рожон не лезли, осторожные, суки.

Рыжий посмотрел на Курочкина:

– Слышь?! А вы раньше такие бои устраивали?

– Нет…

– А зря, прикольная тема. Надо ещё кого-нибудь туда загнать. Можно тотализатор устроить, кто сколько продержится.

Доктор чувствовал полное опустошение. Захватчики оказались мерзавцами, которым недостаточно было просто забрать все ресурсы. Им хотелось поиздеваться над побежденными. Власов при всех недостатках не заслужил такой смерти. Если они так его боялись, то могли просто расстрелять, а не устраивать жертвоприношение.

– Хочешь, тебя следующим загоню? Только я поставлю на ту волосатую зверюгу, потому что тебе даже ножа не дам.

Слова Натаныча сразу поубавили задор Димана. Улыбка слетела с рыжего конопатого лица, и парень растерянно засуетился:

– Да, ладно. Я пошутил…

Харитон презрительно отвернулся от подельника и указал пальцем на Курочкина:

– Чего раскис? Он умер как воин, сражаясь. Хорошая смерть для солдата. Его в любом случае кончать бы пришлось. Давай, усыпляй снова своих зверюшек. Пойдем приберёмся.

Когда газ заполнил камеру, Герман лакомился еще теплой печенью. Откушенное ухо хрустело во рту Виты. Мутанты перепачкались кровью с ног до головы и блаженно жмурились. Это был лучший завтрак в их жизни. Самец придвинулся к подруге и обнюхал рану на её животе. Вита заскулила, пульсирующая боль становилась всё сильнее. Но вскоре она притупилась, а вместе с ней и вкус человеческой плоти. Гибриды погрузились в крепкий сон.

Наконец, вентиляция очистила камеру, с легким шипением отворились герметичные двери. Первым вошел Курочкин, он тут же склонился над Витой и начал перевязывать ей рану:

– Если матка повреждена, она может остаться бесплодной.

– Ишь ты, как за собственную дочь беспокоишься, – заржал Харитон.

– Фу, ну и вонища, – поморщился Пух и отвернулся от растерзанного тела Власова.

Диман не сдержался, перегнулся пополам и срыгнул вчерашний ужин на стену.

– Ну, вот и работка для нашего друга Ваньки появилась. Рыжий, приведешь его и проконтролируешь. Трупы в ангар перетащить, а камеру отдраить, чтоб блестела как у кота яйца.

Диман поспешно вышел из камеры и отправился за Воробьевым.

– Трупы? – Альберт Борисович удивленно уставился на захватчика, – профессор понял, что одной жертвой этот день не закончится.

Натаныч осклабился, поднял пистолет и выпустил пулю в голову самки. Курочкин заорал и шарахнулся в сторону. Доктор почувствовал такую боль, словно пуля попала в него. Харитон повернулся, прицелился и прострелил череп Германа.

– Нет! Нет!!! Гнида! – Роберт Харисович позабыл весь страх и бросился на главаря.

«Вот оно, сейчас! Пока их двое!», – мелькнуло в голове у Хаимовича. Его кулак с хрустом свернул на бок нос удивленного Пуха. Тот зашатался и шмякнулся в кровавое месиво останков майора. Казанки доктора лишь скользнули по челюсти Натаныча, захватчик одним движением отбросил в сторону Курочкина и тут же увернулся от удара профессора. Альберт Борисович продолжил атаку и попал с левой. Но Харитон, который дрался, сколько себя помнил, даже не поморщился.

Главарь сделал шаг назад, принял удобную стойку и со всей силы пнул ученого в живот. Хаимович не удержал равновесие и завалился на бок. Из глаз брызнули слезы, перехватило дыхание, внутри как будто что-то лопнуло.

Тем временем Роберт Харисович поднял нож, которым отбивался Власов, и, вконец обезумев, бросился на Харитона. Натаныч чуть не пристрелил его, но удержался и отскочил в сторону. Доктор был ему еще нужен. Харитон заблокировал удар, схватил Курочкина за кисть и вывернул руку. Роберт завопил и разжал кулак, лезвие брякнуло об бетонный пол.

Альберт Борисович успел прийти в себя и поспешил коллеге на помощь. Но тут же в его глазах мелькнула яркая вспышка, а затем всё погасло, словно кто-то выключил светильник на потолке. Хаимович рухнул с разбитой головой, его кровь смешалась с кровью гибридов и майора.

Пух в отместку за расквашенный нос еще три раза пнул профессора по ребрам. Но Альберт Борисович валялся, словно тряпичная кукла, и уже не реагировал. Натаныч, влепив доктору пощечину, отправил его в легкий нокдаун. Даже ладонью Харитон бил как лопатой. Роберт Харисович тихо сполз по стенке, обхватил колени руками и заплакал. Их бунт провалился, теперь всем конец.

– Ебтать, нахер ты его так?! – главарь недовольно посмотрел на Пуха.

– Так они нас замочить хотели!

– Они ботаники, за горло взял – моча польется. Шлёпнул бы его слегка, ему хватило бы. А теперь… еще один жмурик. Нельзя его было грохать, нельзя.

Курочкин смотрел на бездыханного Хаимовича, в ужасе содрогаясь всем телом. Теперь он остался один. Совсем один.

Глава 50. Беда не приходит одна

Дальний накрыла черная полоса. Неприятности случались каждый день как по расписанию. Предательство Гордея, ранение Кати, вторжение мутанта, а теперь вот резкий приступ у Лены.

Девочка разбудила брата под утро, к счастью, никто из них не дежурил сегодня. Макс испуганно уставился на сестру: щеку Лены сильно раздуло, поднялась температура, она плакала и стонала не переставая.

– Я