Голоса времени - Джеймс Грэм Баллард

Пробившись через толпу, мистер Годдард услышал, как кто-то звонит в полицию. Женщина из отдела кадров прошла к грузовому лифту с парой одеял.

Сдерживавший толпу швейцар пропустил мистера Годдарда. Во дворе собралась группа из пятнадцати-двадцати зевак; все смотрели вверх, на балкон пятого этажа и на накренившуюся под углом 45 градусов самодельную лестницу. Верхняя ее секция, длиной около двенадцати футов, подломилась в месте крепления и теперь свисала вертикально вниз, покачиваясь из стороны в сторону над головами любопытных зрителей.

Усилием воли мистер Годдард взял себя в руки. Кто-то уже накрыл одеялами два тела. Мужчина – предположительно врач, – стоявший рядом с ними на коленях, печально качал головой.

– Я одного не пойму, – вполголоса сказал один из заместителей управляющего, обращаясь к швейцару, – куда они пытались забраться. Лестница просто уходит в никуда.

Швейцар согласно кивнул.

– Мистер Мастерман и мистер Стретфилд. Такие серьезные люди. И зачем только им понадобилось ставить эту лестницу?

Мистер Годдард проследил взглядом направление лестницы. Высота задней стены двора не превышала семи-восьми футов, за ней была оцинкованная крыша велосипедного навеса и открытая автомобильная стоянка. Лестница действительно нацеливалась в пустоту, но двух мужчин влекла слепая, неодолимая сила.

Вечерний обход дома прошел быстрее обычного – мистер Годдард лишь мельком заглядывал в пустые комнаты и закрывал двери сразу, едва кот успевал принюхаться. Потом он запер его в кухне и поспешил открыть сейф.

Поставив ящик на пол, мистер Годдард поднял крышку.

Как только город ожил, он тщательно осмотрел его, прошел взглядом по миниатюрным улицам, заглянул поочередно во все окна, четко фиксируя личность и роль по возможности большего числа обитателей. Словно тысяча челноков ткацкого станка, выбивающих бесконечно сложный узор, они сновали между магазинами и офисами, входили и выходили через сотни дверей, и каждый касался при этом десятков других – на тротуарах и в аркадах, – добавляя стежок за стежком в гобелен событий и мотивов, сплетая и спутывая жизни. Прослеживая каждую нить, мистер Годдард пытался обнаружить любое изменение в направлении движения и нежелательное взаимодействие.

Он понял, что модель меняется. Пока еще неопределенно, но некоторые отклонения уже проявились. Едва заметные сдвиги в отношениях между людьми в ящике: конкурирующие торговцы, похоже, сближались, не знакомые друг с другом горожане начинали разговаривать, возбуждалась какая-то ненужная и бесцельная активность.

Мистер Годдард искал фокус, событие, которое раскрыло бы источники новой модели. Он осмотрел балкон за лифтовой шахтой на предмет обнаружения дальнейших попыток к бегству. Лестницу убрали, но заменить ее никто не попытался. Другие потенциальные маршруты побега – крыша кинотеатра, часовая башня муниципалитета – ничего нового в этом отношении не дали.

Лишь один, стоявший особняком инцидент сбивал его с толку. Этот уникальный спектакль, проходивший в тихом уголке бильярдного салона, начался с того, что мистер Дюррант представил букмекеру управляющего банком. Когда мистер Годдард в два часа ночи закрывал ящик, троица все еще что-то обсуждала.

Наблюдая за толпами покупателей на протяжении нескольких последующих дней, мистер Годдард рассчитывал обнаружить некоторые из уже проявившихся в ящике тенденций. Его приближающееся шестидесятипятилетие служило удобным предлогом заводить разговоры со старшим начальством. Однако ожидаемого дружеского отклика не последовало: все отделывались короткими репликами, граничившими порой с откровенной грубостью. Мистер Годдард списал такое отношение на общую атмосферу в магазине, изменившуюся в худшую сторону после гибели тех двоих. На дознании случился неловкий эпизод, когда одна из продавщиц впала в истерику, а коронер загадочно отметил имеющее место сознательное сокрытие информации. По залу прокатился согласный шум, но что именно имел в виду представитель закона, никто, похоже, так и не понял.

Другим симптомом этого беспокойства стал шквал поданных заявлений на увольнение. Уходить вознамерилась едва ли не треть штатных работников, причем указанные ими причины были всего лишь предлогами. Когда мистер Годдард попытался добраться до истины, выяснилось, что лишь немногие отдают ясный отчет в своих действиях. Мотивы большинства оставались загадкой для них самих.

Вторжение иррациональных сил стало очевидным, когда однажды вечером, выходя из магазина, мистер Годдард увидел высоко над городом управляющего банком – тот стоял на часовой башне муниципалитета и смотрел в небо.

В течение следующей недели в ящике не произошло ничего такого, что прояснило бы ситуацию. В отношениях между горожанами продолжались изменения и перегруппировки. Управляющий банком все чаще оказывался в компании с букмекером, а еще мистер Годдард понял, что ошибался в отношении Дюрранта – никакие долги на заведующего складом не давили, а роль его, похоже, заключалась в том, чтобы быть посредником между букмекером и заведующим банком, который в конце концов согласился участвовать в их махинациях.

Мистер Годдард не сомневался: налицо какой-то заговор. Поначалу он предполагал, что речь идет о планируемой попытке массового прорыва из ящика, но подтверждений этому не нашлось. Скорее, в головах обитателей ящика зарождалось непонятное и не до конца распознанное как таковое побуждение, находившее отражение в эксцентричном, непредсказуемом поведении их двойников во внешнем мире. Не сознавая собственных мотивов и лишь наполовину осознавая самих себя, служащие магазина все более и более напоминали детали огромного пазла, разрозненные отражения в кусочках разбитого зеркала. После некоторых раздумий он выбрал для себя политику невмешательства, полагая, что источники заговора непременно проявятся в течение ближайших недель.

Увы, события устремились к эффектной развязке быстрее, чем представлялось мистеру Годдарду.

В день своего шестидесятипятилетия он отправился на работу на полчаса позже обычного и по прибытии был вызван к мистеру Селлингсу.

Директор начал с поздравлений, затем перешел к перечислению его заслуг перед магазином, а завершил выступление пожеланием долгих лет спокойного отдыха.

Мистер Годдард не сразу понял, о чем идет речь. Никто и никогда не заговаривал с ним об отставке, а сам он всегда считал, что останется на своем месте, как и многие коллеги, по крайней мере до семидесяти.

Собравшись с духом, он выразил Селлингсу мнение на сей счет.

– Вообще-то, мистер Селлингс, я не ждал такого предложения. Думаю, здесь какая-то ошибка.

Управляющий поднялся и, коротко улыбнувшись, покачал головой:

– Никакой ошибки, мистер Годдард. Не далее как вчера совет директоров специально рассмотрел ваше дело, и мы сошлись на том, что вы после стольких лет заслужили право на отдых.

Мистер Годдард нахмурился:

– Но, сэр, я не хочу уходить! У меня нет никаких планов на пенсию…

– Что ж, пришло время ими заняться. – Протянув на прощание руку, Селлингс направился к двери. – Хорошая пенсия, собственный домик – да хоть весь мир к вашим услугам.

Мистер Годдард остался сидеть. Решение пришло быстро.

– Боюсь, мистер Селлингс, принять решение