Голоса времени - Джеймс Грэм Баллард

Пару раз мистер Годдард проверил решетки, благодаря которым комнаты походили на стальные клетки. Удовлетворенный результатом, он спустился по лестнице и, заглянув в переднюю, убедился, что там все на месте. Направив кота в кухню, он вознаградил его блюдечком молока, вернулся в коридор и закрыл за собой дверь.

Единственной комнатой, пока еще не удостоенной внимания, оставалась гостиная. Мистер Годдард достал из кармана ключ, открыл замок и вошел.

Как и во всех остальных, здесь не было ничего, кроме деревянного стула и большого черного сейфа, стоявшего спиной к стене. Другой отличительной особенностью была мощная электрическая лампочка, подвешенная к центру потолка с помощью хитроумного полиспаста.

Застегнув пиджак на все пуговицы, мистер Годдард подошел к сейфу. Массивный старинный ящик был примерно трех футов в ширину и глубину. Когда-то его выкрасили в темно-зеленый, бутылочный цвет, но теперь почти вся краска отшелушилась, обнажив темную сталь. В лицевую часть была встроена массивная дверца.

Рядом с сейфом стоял стул с висящим на спинке целлулоидным козырьком. Надев его, мистер Годдард стал похож на бывалого медвежатника, приступающего к нелегкой, на весь вечер, работе. Из набора висевших на цепочке ключей он выбрал маленький серебряный, вставил его в замочную скважину, повернул на триста шестьдесят градусов ручку и, потянув обеими руками, открыл дверцу.

Никаких полок внутри не было, только одна объемная камера. И всю эту полость, не считая узкого зазора между ним и толстыми, трехдюймовыми стенками, занимал черный оловянный ящик для документов.

Взяв паузу для передышки, мистер Годдард услышал в темноте за закрытыми окнами глухой раскат грома. Непроизвольно нахмурившись, он вдруг уловил легкое похлопывание в глубине сейфа. Мистер Годдард наклонился вперед и увидел над ящиком огромную белую бабочку. Насекомое билось о крышку, и каждый удар отскакивал глухим эхом от жестяных стенок.

Мистер Годдард улыбнулся про себя, словно решил вдруг задачу, над которой бился весь день. Наклонившись вперед, он наблюдал за бабочкой, отчаянно разбивавшей в клочья свои израненные крылья. Просунув ладони в сейф, мистер Годдард осторожно взялся за ручки на крышке ящика и приподнял его.

Ящик был тяжелый, и мистеру Годдарду пришлось приложить немалые усилия, чтобы вынести его из сейфа, не задев стенки последнего, однако благодаря долгой практике он сделал это одним быстрым движением. Потом бережно поставил жестянку на пол, подвинул стул и опустил лампочку так, что она оказалась в нескольких дюймах над головой. Отжав защелку, он поднял крышку.

В ящике, сверкая отраженным блеском, стояло нечто, похожее на тщательно спроектированный и искусно выполненный кукольный домик. На самом деле это был целый комплекс миниатюрных зданий; идеально продуманные и собранные модели с крышами, карнизами, стенами, кирпичной кладкой настолько точно воспроизводили оригинал, что, если бы не проступающая в тени фигура мистера Годдарда, их можно было бы принять за настоящие дома и строения. Миниатюрные рамы и решетки в дверях и окнах едва превышали размерами мыльные хлопья. Камни мостовой, уличная мебель, профилированные дорожки – все соответствовало выбранному масштабу.

Самое высокое, шестиэтажное, здание в ящике достигало примерно четырнадцати дюймов. Стоящее на углу перекрестка, в центре ящика, оно, по всей видимости, являлось копией универсального магазина, в котором работал мистер Годдард. Интерьер его был выполнен с таким же вниманием к деталям меблировки и декора, как и внешний фасад; через окна можно было увидеть все этажи магазина с представленными на них товарами: коврами на первом, бельем и женской модой на втором, мебелью на третьем. В кафетерии на крыше стояли металлические стулья и столы с тарелками, приборами и вазами с крошечными цветами.

Слева и справа от магазина находились банк и супермаркет, напротив, по диагонали, – здание городского муниципалитета. Они также в точности повторяли оригиналы: в выдвижных ящиках за стойками в банке лежали пачки миниатюрных банкнот, крошечные монеты сияли, словно горки серебряной пыли. Интерьер супермаркета поражал тысячью виртуозно воссозданных мелочей. На полках высились пирамиды банок, коробок и разноцветных пакетов, настолько крошечных, что отличить один от другого невооруженным глазом было невозможно.

За главными на перекрестке зданиями находились магазины поменьше и заведения, обычные для боковых улочек, – швейные мастерские, пабы, обувные ателье и табачные лавки. При взгляде сверху возникало ощущение, что здесь воссоздан весь растянувшийся вдаль город. Стены ящика были окрашены столь умело, с таким вниманием к перспективе, что глаз не мог найти ту грань, где заканчивались модели. Весь этот микрокосмический мир являл собой совершенство, создавал иллюзию реальности столь абсолютную, что казалось, будто это и есть настоящий город, во всех его действительных измерениях.

Внезапно в теплом свете раннего утра мелькнула тень. Дверь одного из обувных магазинчиков приоткрылась, на тротуар выступила некая фигура и, окинув взглядом пустую пока еще улицу, отступила в сумрак за порогом. То был мужчина средних лет в сером костюме и белой рубашке, предположительно управляющий. Почти сразу же чуть дальше по улице открылась вторая дверь, и вышедшая из парикмахерской женщина начала открывать ставни. Одета она была в черную юбку и розовый рабочий халат. Возвращаясь в салон, женщина приветливо помахала кому-то, идущему в направлении здания муниципалитета.

Все больше людей выходило на улицу; горожане шли по тротуарам, переговариваясь друг с другом. Начинался новый рабочий день. Вскоре улицы уже заполнились пешеходами; ожили офисы над магазинами, между столами и картотечными шкафами замелькали машинистки. Одни таблички снимали, другие вешали, меняли цифры на календарях. В универсам и супермаркет пожаловали первые посетители – уже пробирались между обновленными прилавками. В муниципалитете клерки сели за бухгалтерские книги; в кабинетах с дубовыми панелями старшие чины пили первую чашку чая. Город проснулся и ожил – как хорошо организованный улей.

* * *

Высоко над городом, пряча в тени гигантское лицо, за своей лилипутской сценой незаметно, как рассудительный, постаревший Гулливер, наблюдал мистер Годдард. Он сидел, слегка подавшись вперед, прикрыв глаза зеленым козырьком, сложив на коленях руки. Время от времени мистер Годдард наклонялся на несколько дюймов, чтобы получше рассмотреть ту или иную фигурку внизу, или поворачивал голову, чтобы заглянуть в магазин или офис. Лицо его не выдавало никаких эмоций, казалось, он довольствовался ролью простого зрителя. Всего в двух футах от него сотни крошечных человечков жили собственной жизнью, и приглушенный уличный шум незаметно проникал в комнату.

Самая высокая из фигурок едва достигала полутора дюймов, однако же прекрасно выполненные лица отражали и характер, и эмоции. Большинство горожан мистер Годдард знал наглядно, многих – по имени. Вот миссис Хэмилтон купила нижнее белье и спешит по переулку к служебному входу, опаздывая на