Луч - Даниил Туровский

глядя на братьев своих, обрел решимость в сердце. Он сказал: «Да будет так. Пусть страх и горесть прошлого вернутся, пусть боль очистит нас, как было завещано нам предками. Пусть земля обратится ко дням испытаний и лишений, чтобы мы вспомнили истинную силу».

Тогда Стефан опустился на колени и начал молиться. Он просил о чуде, которое пробудит мир. Он воссылал мольбы о том, чтобы человеческие души вновь обрели единство с природой, чтобы их вновь вели звёзды и чистые воды, а не машины и огни городов.

И Андрей, последний среди них, взирал на братьев своих и почувствовал, как в сердце его вспыхнула великая вера. Он закрыл глаза и тихо сказал: «Да будет так. Пусть свет, что очистит землю, сойдет к нам, как было некогда обещано. Пусть вернется мир в лоно покоя через память нашу».

И случилось, что в эту ночь их молитвы были услышаны. Небо над холмом разорвалось вспышкой чистого, ослепительного Луча. Он озарил лица мужей, пронзил лес и холм, и волна света разлилась над землей.

И видел каждый из них, как Луч охватывал города, забираясь в самые темные углы, проникая в каждый дом, каждое сердце.

* * *

Через несколько недель – благодаря карте от фиолетовых и воздушным антидотам (помогли пережить пару незначительных волн) – они подошли к Лучу так близко, как никакие другие группы раньше. Уже шел поздний ноябрь: дни и ночи стали холоднее, иногда ложился снег. В двадцатых числах они обходили Москву с юга: через Тульскую область, Серпухов, Подольск, Бутово.

Они не заходили в города, Чаща не заканчивалась, повторялась и повторялась. За недели дороги Алёша выучил эту местность наизусть. Те же тропинки, дуб на перекрестке, дзот второй мировой, родник и деревянный мост рядом, обрыв со следами от велосипедов, хвойная роща, поляна с мангалами, площадка с турниками, березовая роща. Сколько же раз Луч уже скопировал Битцевский лес?

На разговоры сил не оставалось, Настя и Леонид шли чуть впереди, Алёша отставал, но не жаловался. Пару часов назад он нашел себе палку, и это дало немного сил: облокачивался на нее и представлял себя Фродо. В этой части леса кроны деревьев плотно закрывали небо, поэтому даже ранний день казался скорее сумерками. Где-то впереди, за новым блоком скопированного леса, еще за одним, они должны были добраться до Луча.

– Сколько еще? – спросил Леонид. Кажется, это были первые слова за много часов. Алёша обрадовался, что вопрос задал не он.

– Кажется, очень скоро дойдем. – сказала Настя. – И по карте. И по ощущениям.

Алёша подумал, что она так уже говорила несколько часов назад. «Скоро дойдем». Это десять минут или пять часов? Насколько «скоро» может быть растяжимым, радостным, болезненным. «Скоро обед» – хоть бы быстрее. «Скоро новый сезон» – блин, полтора года ждать новые серии – это не «скоро». «Скоро приеду» – да, пять дней после двух лет ожидания, это все еще нестерпимо, но и правда «скоро». «Скоро умрет» – хоть бы помедленнее, хоть бы «скоро» в этот раз длилось вечно.

* * *

Алёше даже уже надоело выискивать под ногами сухие ветки, которые хрустели, когда он на них наступал. Но что-то заставило его замедлиться, а потом и остановиться.

Лучи Луча пробивались сквозь листья. Они показались ему тонкими и хрупкими. Лучи были точно на своем месте, они должны пробиваться здесь, в этом, хоть и скопированном много-много раз, лесу. Это естественно. Лес всегда казался ему нескончаемым, непроходимым, стеной из деревьев-кустов-мха, но пробивающиеся фиолетовые лучи приоткрыли его и сделали прозрачнее.

Все вокруг замерло. Алёша почувствовал под ногами землю. Она была твердая, но и одновременно мягкая из-за опавших иголок. Шорох листьев – уже совсем прощальных цветов – показался ему шепотом, который хотел что-то объяснить, но не находил слов на подходящем языке. Он чувствовал ветер, присмотрелся к высоким соснам: пройдет мимо, а те будут стоять тут еще десятки и десятки лет.

Как спокойно. Очень спокойно, как никогда. Лес, где из-за волн Луча случалось всякое, сейчас был не враждебен.

Сколько всего тут происходило.

Сколько всего тут произойдет.

Алёша посмотрел на лес, будто впервые. Хотя он вырос рядом, ходил примерно здесь же.

Зачем мы идем к Лучу, если существует это все вокруг? Чтобы все закончилось? Все исчезнет? Больше нельзя будет тут идти, проживать это снова и снова?

Ему показалось, он видит лес насквозь, все тропинки, понимает его, как никто другой. Впервые за долгое время в его голове не было ни тревог, ни страха. Все их путешествие, долгие часы пути, все события, даже смерть родителей, казались мелкими рядом с тем, что окружало.

– Эй, идём, – позвал Леонид, обернувшись к нему. Спокойствие Алёши мгновенно развеялось.

* * *

Наконец она так близко. Алёша и Леонид спали. Вчера они договорились пойти дальше вместе, но она уже не могла терпеть.

Настя засмотрелась. Луч – самое красивое, невероятное, загадочное, любимое, лучшее, что она когда-либо видела. И вот он уже рядом. Его фиолетовое пространство начиналось прямо за кольцевой дорогой, мост-переход над ней на той стороне выходил прямо в лес около (она посмотрела на карте) района Чертаново.

Настя прошла по мосту над десятиполосным шоссе, на котором везде и всюду стояли автомобили. В переходе лежали несколько трупов, но Лозова не обратила на них внимания. Она, как завороженная, смотрела только вперед.

Она спустилась по лестнице перехода, переступила границу, сделала несколько шагов по настоящему, изначальному Битцевскому лесу, вошла в Луч.

Вечером свет солнца и свет Луча перемешались: небо, лес, листва, трава окрасились в оранжево-фиолетовые оттенки. Настя в такие часы старалась побольше оглядываться и рассматривать все вокруг: как же такое возможно?

Классно, когда к этому времени ей удавалось закончить все учительские и исследовательские дела (отметить новые тропы, взять пробы почвы в незнакомой части зараженного леса, описать новые галлюцинации). В такие моменты Настя думала о том, что каждая успешная экспедиция приближает – хоть и совсем немного – конец, исчезновение Луча. Они ведь для этого все это изучают, жертвуют людьми и вообще создали НИИ? И, значит, при успехе этих странных оранжево-фиолетовых вечеров больше не будет?

После встречи с чертями они отошли от берега и вышли на бывшую трассу Р-21 до Санкт-Петербурга. Лес давно захватил и ее, почти везде проросли деревья, но местами асфальт сохранился, по нему получалось идти быстрее.

Макс и Джулия снова шли впереди. Он нес одну из ее сумок и явно хотел взять за руку. Настю порадовала такая школьная невинность. Кирилл всю дорогу рассказывал ей очевидные факты о чертях. Она его не останавливала. В болтовне знаток сказок чувствовал себя