Тени во времени - Кристофер Руоккио

ублюдочный получеловек-полумашина не смог бы узнать о ней так, чтобы она об этом не узнала. Дисфолид, с помощью которого она лишила меня жизни, не смог бы разрушить никакие секретные механизмы, и я был уверен, что Капелла собрала и проверила каждую каплю крови и расплавленной плоти, каждый кусочек губчатой кости.

Они ничего не нашли, и поэтому Самек знала...

...знала, что она смотрит на чудо.

Я долго смотрел ей в глаза, ветер развевал мои волосы.

Убийца и убитый смотрели друг на друга.

Только убитый моргнул. Я одарил ее едва заметной улыбкой, повернулся и пошел.

Я ни разу не оглянулся, но представляю, как она стояла там, как вкопанная, прикованная к месту, и смотрела, как консульский корабль Джадда поднимается на бесшумных репульсорах и исчезает в медленно темнеющем небе. Только тогда она пришла в себя и бросилась навстречу судьбе, которая ее ждала.

Мы возвращались к «Демиургу» пять дней и добирались до места назначения четыре года. Мы не плыли прямо к Гододдину. Большая часть флота Джадда в то время была размещена на Тенбе. От Тенбы путь до Гододдина был коротким — менее года для «Демиурга», возможно, три года для самых быстрых кораблей имперского флота. Император с огромной тщательностью выбрал Гододдин в качестве своей оперативной базы. Его стратегическое расположение давало доступ к большей части Внутреннего Центавра, а его давнее положение на этом основном торговом пути означало, что он обладал всей инфраструктурой, необходимой для поддержки сбора армады: топливными складами и нефтеперерабатывающими заводами, орбитальными верфями, продовольствием. Гододдин был сельскохозяйственным центром, одним из мест, где выращивали и перерабатывали продовольствие для легионеров в формы, пригодные для длительного хранения. На планете выращивалось достаточно продовольствия, чтобы прокормить все легионы Императора.

Тенба была не менее важна. Она лежала на самом краю рукава Стрельца и во многих отношениях была последней остановкой перед тем, как корабли должны были в одиночестве пересечь тьму из одного рукава в другой, имея для освещения своего пути только Гододдин и горстку одиноких звезд.

На Форуме я держал «Демиург» в тайне. На Тенбе я показал его во всей красе и ужасе, выйдя из варпа на небольшом расстоянии от планеты и флота. Что, должно быть, подумали те люди из имперского гарнизона, увидев, как этот ужасный корабль плывет к ним через черноту? Гигантское судно простиралось более чем на сто миль от бушприта до кормы, почти в десять раз превышая длину самого мощного имперского дредноута.

Кит среди акул.

Капитаны, несомненно, привели свои корабли в боевую готовность.

А затем князь Джадда и я появились на всех каналах связи, чтобы объявить, что император призвал нас на войну. Воргоссос был низвергнут, Латарра превратилась в руины. Мы захватили этот корабль, это оружие врага, чтобы обратить его против еще более могущественного врага. Я не назвал Дору предателем — я вообще не упомянул о последствиях битвы при Воргоссосе.

Возможно, вы слышали мою речь, видели голограммы. Они все еще существуют, хотя их — как и многое другое из последних лет войны — часто трудно найти.

«Вы слышали, что я мертв», — сказал я, обращаясь к миллионам людей, собравшимся в системе. «Слышали, что я предатель. Слышали, что я сумасшедший. Что я обратил оружие против своего народа. Что я пытался убить самого императора...»

В конце концов... важны были не мои слова. То, что я сказал, не имело большого значения.

Важно было то, что я был там. То, что в последующие годы моряки и стрелки гарнизона и флота Джадда будут рассказывать своим сыновьям и внукам, что они были на сборах на Тенбе, когда Пожиратель Солнца призвал их на войну.

Тенба...

Что я могу сказать об этом сумеречном мире? О мире, который никогда не отворачивался от своего солнца? Вечный день. Вечная ночь. Вечный сумрак между ними. Именно там, как гласит история, Адриан Марло встретил свой окончательный конец. Больше не Полусмертный, в конце концов, все смертны. Именно там, в Башне Морн, над городом Меридиан, где солнце, казалось, вечно восходит на востоке, Адриан Марло был наконец повешен.

Я видел Башню во время того визита, пусть и кратко, когда Каим-Олорин и я приземлились на планете, чтобы преломить хлеб с адмиралом Джадда Серпико и его соотечественниками. Черный шпиль, возвышающийся над городом, расположенный на самом краю утеса, который обозначал одну из давно исчезнувших линий разлома планеты, высотой не менее мили.

Тогда я еще не знал, что этот палец, манящий меня, станет — по сути — моей могилой.

В последующие годы паломники будут приходить сюда и преклонять колени. Неважно, скольких солдаты императора отгоняли. Скольких они арестовали, скольких убили. Паломники все равно приходили, чтобы побыть рядом с местом, где я оставил их галактику...

Башня была возведена в качестве основания орбитального лифта. Те традиционно зависели от вращения планеты, чтобы обеспечить необходимое натяжение подъемных тросов. Но Тенба была привязана к приливу, ее вращение равнялось обороту вокруг своей оси, и поэтому трос, необходимый для привязки анкерной станции к поверхности планеты, выходил непрактично длинным. Тогда опробовали другой подход. Инженеры, спроектировавшие Башню Морна, попытались построить свою башню — по-настоящему построить — вплоть до звезд.

Они потерпели неудачу, и башня осталась стоять... как памятник тщетности человеческих усилий.

Как памятник его стремлению к недостижимому.

На следующий день началась серьезная мобилизация. Каим-Олорин вернулся к своим людям и вместе с адмиралом Серпико и капитанами — Адраяно Азхаром, Фадро Афшарирадом и ветеранами Перфугиума — собрал флот Джадда. Мы все должны были отплыть к Гододдину, оставив лишь минимальный гарнизон для защиты планеты и города.

Я должен был отправиться вперед, ведя «Демиург» в систему Гододдина, чтобы встретиться там со всем имперским флотом. Мы должны были прибыть туда на два года раньше и подготовить почву для грядущих событий.

Для финальной битвы.

Для конца.

ГЛАВА 23

ГОДОДДИН

В переднем иллюминаторе "Аскалона" сиял Гододдин, такой же яркий и сине-зеленый, как Земля из легенд. Я стоял на мостике, наблюдая за первым помощником Гошала, Кетеван, которая управляла кораблем. Спутанные ленты облаков покрывали поверхность планеты, и, если бы не ржавые заросли пустыни, она цвела, как Эдем, под своим золотым солнцем.

Солнцем, которое я собирался уничтожить.

Но в тот момент мое внимание привлекла не планета.

А корабли.

Никогда прежде я не видел столько кораблей в одном месте. Ни на Форуме. Ни на Нессе, ни на Воргоссосе, ни в любом из сражений, в которых я участвовал.