Сказки дальней дороги - Павел Сергеевич Иевлев

— Пошли, — решительно встал из-за стола Ингвар. — Не будем откладывать.

* * *

Дверь в башню приоткрыта, Гремарха на посту нет.

— Стоп, — сказала Саша, когда они поднялись по узкой лестнице. — Я слышу голоса.

— Да и хрен с ними, — отмахнулась Даша, — подождут, пока я куплю дозу.

— Я узнала голос, Даша. Это твоя мама.

— Мамка тут? — оскалилась Даша. — Какая радость! Ну всё, я её порву сейчас!

— Как? — схватила дёрнувшуюся к двери девушку за локоть Саша.

— Пусти!

— Ни за что! Ты без сил, на откате, в ломке! Она тебя просто убьёт! — громко шепчет Саша.

— Если не трогать, то всё равно убьёт!

У Даши в руке блеснул нож.

— Он не знает, что ты выжила! У тебя есть время! Прийти в себя! Набраться сил! Пусть уйдёт!

— Я правильно понял, — тихо спросил Ингвар, — там женщина, которая искалечила Лиарну, а потом пыталась её убить?

— Ха! — сказала, кровожадно потирая руки, Джен. — Это мы удачно зашли!

— Не надо, пожалуйста! — умоляюще шепчет Саша. — Вы просто не представляете себе, на что она способна!

— А ты не представляешь, на что способны корректоры, мелочь!

— С Гретой не справилась даже Аннушка!

— Ты знаешь Аннушку? Откуда? Стоп… Ты же… Почему я тебя не узнала сразу? Как слепое пятно в башке было! Пацан, а ты? Ты ведь тоже её видел!

— Простите, я не хотела, чтобы вы поняли, и чуть-чуть поменяла…

— Дед, у нас два дисруптора, причём одна из них, похоже, умеет промывать мозги, — безнадёжным тоном сказала Джен. — Плюс за дверью Грета, первая категория, опасная, как атомная бомба.

— Я не дисруптор, — сказала Саша.

— Ты дочь Аннушки!

— Да. Но не дисруптор. Всё сложно. Прошу вас, не надо нападать, вы не справитесь без Даши, а она не в форме.

— Упустим, потом не найдём, — вздохнула Даша, сдаваясь. — Снова жить, оглядываясь, гадая, когда она допрёт, что я жива. О чём хоть говорят? Дверь толстая, я ни хрена не слышу.

— Помолчите, я послушаю… — девочка припала ухом к двери.

— Чего там, чего?

— Тихо, Даш! Она требует чего-то вернуть… Какие-то штуки… Они ей дорого обошлись, Гремарх, мол, тупая тварь, а ему они ни к чему. Мужчина смеётся, говорит, что поставит на полочку для красоты. Грета говорит, что ей запретили его убивать, но запрет не вечный. Мужчина говорит, что слышал угрозы много раз от людей пострашнее одноглазой старой бабы.

— Представляю, как мамка бесится! — шепчет Даша. — До дыма из жопы.

— Предлагает меняться. Мужчина говорит, что её предложения хлам и мусор. Она отвечает, что… не могу расслышать, совсем тихо говорит!

— Тихо, Даш! Дай дослушать… ну вот, не разобрала из-за тебя! Всё, Грета ушла. Исчезла.

— К чёрту, меня всё достало! — девушка рванула дверь кабинета и решительно шагнула внутрь. — Здаров, Мафсала! Дельце есть!

* * *

— О, сколько гостей!

Представительный мужчина без возраста с породистым нервным лицом расплылся в улыбке.

— Гремарх совсем мышей не ловит, проходной двор… Хотите вина? Лучшее, что можно достать в этой дыре. Когда-то Чёрный Город был велик, и однажды будет велик снова, но сейчас ассортимент напитков удручающе скуден.

— Мафсала, есть чо? — перебила его Даша. — Надо! Очень!

— Давненько ко мне не заходили покойники.

— Чего-о-о?

— Твоя уважаемая родительница буквально пять минут назад сообщила, что зарезала тебя как свинью, пообещав, что поступит со мной так же. Не могу не отметить, что Грета зря сменила дилера: то, что она употребляет сейчас, не идёт ей на пользу. Так что насчёт вина? Мне определённо надо смыть привкус предыдущего разговора. Кстати, меня зовут Мафсала, и я в очередной раз исполняю обязанности главы Церкви Искупителя. Не хотел входить в эту реку снова, но, если хочешь, чтобы что-то было сделано хорошо, делай это сам.

— Ингвар, исполняю обязанности простого путешественника. Это мой пёс, его зовут Мудень.

— Гав!

— Надеюсь, его присутствие не нарушает каких-нибудь церковных правил, он хороший пёсик.

— На сегодня единственное правило Церкви: «Хорошо то, что нравится мне». Собака мне нравится, пусть остаётся.

— Гав!

— Не хотите вступить в ряды? Это ни к чему не обязывает. Сейчас лучший момент: предыдущая бюрократия разбежалась, новая ещё не появилась, все действуют сообразно чувству правоты и справедливости, у сторонников горят глаза, у противников подгорают жопы. Апофеоз романтики!

— Я не верю в бога, — пожал плечами Ингвар, — как бы он ни назывался.

— Я тоже не верю, — удивился Мафсала. — Глупо верить, если можно знать. Но Искупители не имеют ничего общего с Создателем. Впрочем, не настаиваю. Выпьем?

— Отчего бы и нет? — согласился Ингвар.

— Прелестно, я как знал, достал два бокала. Представите своих спутников? Кроме Даши, с ней мы знакомы.

— Это Джен и Пацан, они…

— Фокусы, вижу. Я человек широких взглядов, среди моих клиентов полно синеглазок, а однажды я даже не убил Мелехрима. Считаю это подвигом толерантности и заслуженно горжусь выдержкой. Но откуда у вас…

— Саша со мной! — перебила его Даша. — Мафсала, пожалуйста! Хватит болтать, меня дико ломает! Из последних сил держусь!

— Дай-ка гляну… — мужчина подошёл к девочке, взял её рукой за подбородок и, приподняв лицо, пристально посмотрел в глаза. — О, как всё запущено! Что за дрянь ты принимала?

— У меня был концентратор. Достался по случаю. Потом он провтыкался, осталась ни с чем, протянула, перенапряглась, ушла в минус…

— Концентратор, надо же… Дашенька, золотце, я всем клиентам говорю — самогон вину не равен! Не надо употреблять суррогаты! Даже если не чувствуешь разницы, она есть! Ты ведь, наверное, даже не настраивала концентратор?

— А его можно настраивать?

— Его нужно настраивать! Каждый купаж строго индивидуален! Я же вижу…

Мафсала не отпускает её подбородок, поворачивая лицо в разные стороны, словно пытается заглянуть через глаза в мозг. Девочка морщится, но терпит.

— … Перебрала эманаций смерти, а у тебя