Сказки дальней дороги - Павел Сергеевич Иевлев

— Пацан, ты сдурел? — сказала Джен. — Ты-то куда лезешь? Прикиньте, этот балбес рвётся с вами!

— И нахрена нам этот детский сад? — спросила Даша.

— Хочет защищать вон её. Любовь-морковь… Ой! Хватит! Синяк же будет!

— Хренассе защитничек!

— Ну, пинается он больно… — сказала Джен, потирая ногу. — Правда, это единственный боевой скилл. А, не, забыла: ещё он умеет строить жалобные глазки, когда ему что-то надо. Да, именно, вот таким вот образом. Не, Пацан, не сработает, не старайся, это тебе не конфеты выпрашивать. Ты остаёшься с дедом, а я обещаю присмотреть за твоей зазнобой.

— Хочешь отправиться с ними? — уточнил Ингвар.

— Именно, дедуля. Там будет тётка, которая изуродовала мою Лиарну. Чёрта с два я такое прощаю! Нет, Пацан, это не обсуждается! Нет, слишком опасно! Нет, со мной ничего не случится, я корректор. Ты? Ты личинка корректора. Может быть, когда-нибудь, но не сейчас. Подрасти сначала. Да не действуют на меня твои глазки! И слёзки не действуют! Утибоземой, разрыдался! Да хоть описайся! Сказала же, не сработает! Нет, я тебя не бросаю. Побудешь пока с дедом, говна-то. Что не так, я не пойму? Вы с ним по помойкам шлялись, и ничего. А теперь он в цирке будет. Прикинь, цирк, ну! Не ври, все дети любят цирк. Я? Нет, я терпеть не могу. Там клоуны, они жуткие. Но тебе понравится, отвечаю! В цирке эти, как их… Дед, ну скажи ему!

— Акробаты, — сказал Ингвар. — И силачи. Фокусники, наверное. И кто-то там ещё. Я сам пока не разобрался. Но нас возьмут, Мафсала договорился. Прокатимся с цирком, будет весело. Бесплатный цирк каждый день, что может быть лучше?

— Не убедил ты его, дед, — мрачно сказала Джен. — Старайся лучше. Будет теперь ныть у меня в голове. Но в этот раз я не поведусь, понял! Ничего ты не наноешь! Прекрати сейчас же! Нет, блин, невозможно же! Дед! Расскажи ему сказку, путь отвлечётся!

— И нам сказку, — деловито потёрла руки Даша. — Чой-та ему только? Я, может, тоже сказки обожаю, особенно страшные на ночь.

— Я всякие истории люблю, сказки тоже, — согласилась Саша.

— Итак, сказка, — начал Ингвар. — Называется «Двенадцать месяцев». В некотором царстве, некотором государстве у правящей там королевы внезапно клинит башенку, и она желает получить корзину подснежников. И всё бы ничего, да вот беда — на дворе зима, январь, метель, мороз, сугробы. Так что привычные к её выбрыкам верноподданные кланяются и говорят: «Да-да, ваше Величество, вот прям щас немедля распорядимся! Вот-вот уже привезут! Курьер задерживается, приложение зависло, навигация сломалась, но ваш заказ у нас в приоритете, не сомневайтесь!» Сами же, многозначительно переглянувшись и покрутив пальцем у виска, с пониманием кивают друг другу и расходятся, стараясь не попадаться на глаза Величеству, пока у той придурь не пройдёт. Королева, видя тихий саботаж родного коллектива, объявляет тендер для господрядчиков. Стартовая сумма — столько золота, сколько влезет в корзину с подснежниками. Эквивалентный объём в драгметаллах. Торги проваливаются за неявкой желающих, ибо золото золотом, а мороз морозом, и чего нет, того негде взять. Королеву, однако, разобрало не на шутку — как так, она захотела, а ей не несут⁈ Тендер переводится в свободный с фиксированной суммой и выставляется на открытый рынок частных услуг: кто принесёт корзину подснежников, тому и корзину золота, будь он хоть ИП, хоть самозанятый, а хоть и вообще физлицо без определённых занятий. И вот тут, конечно, у многих засвербело. Потому что мороз морозом, а золото золотом, и если самому замерзать в лесу неохота, то можно рискнуть кем-нибудь менее ценным. Не, ну а вдруг? И находится традиционная жертва, падчерица! Всё как положено — злая мачеха и наглухо индифферентный отец, который вообще ни не что не реагирует, хоть ты ему из дочери котлет наверти. «Так, — говорит мачеха, — как там тебя? Машенька? Настенька? Так вот, Машенька, видишь корзину? Самая большая, какую нашла, тебя в такой две похоронить можно. Берёшь корзину, мухой метёшься в лес, набираешь полную подснежников и сразу назад. Бегом, пока Королева не передумала и не захотела каких-нибудь кактусов. Одна нога здесь, другая там, шнелле-шнелле, цигель-цигель-ай-люлю. Если быстро обернёшься, то ничего тебе за это не будет». «Но там же мороз!» «Ладно, так и быть, надень валенки. Жалко их, конечно, будет если что, но всё равно старые и размер не наш, обойдёмся». «Но там же снег». «Ну, разумеется, снег! Они потому так и называются, под-снежники! Сверху снег, внизу они! И вообще я не поняла, что за препирательства?» «Но подснежники бывают только в марте!» «Ты что, против законной власти бунтуешь? Хочешь сказать, что Королева в ботанике хуже тебя разбирается? Если она требует подснежников, то небось получше нашего знает, что там когда растёт! Так что схватила корзину, побежала, и без подснежников домой не возвращаешься!»

Падчерице, само собой, от домашнего абьюза деваться некуда, приходится переться на ночь глядя в лес, волоча за собой корзину размером с баркас. В лесу темно, мороз, метель, снегу по уши, валенки не поправляют. Брела она брела, и видит — костёр горит. «Ну, — говорит себе Машенька, — даже если это разбойники, то, может, прежде чем надругаться, обогреться дадут? А то ног не чую уже». А у костра сидят кружком двенадцать рыл, и одеты так, что Машенька аж прифигела слегка. Ежели первые два в тулупах, как по погоде и положено, то третий уже в курточке, четвёртый в толстовочке, пятый в маечке, а с шестого по восьмой в труселях по колено. А дальше снова — маечка, толстовочка, курточка, тулупчик… «Что, — говорит первый, — удивляешься, девица красная? А вот нефиг по ночам в мороз по лесу шляться, ещё и не такое увидеть можно!» «Так мне, — отвечает Машенька, — деваться-то некуда! Я девушка подневольная, куда послали, туда и пошла. А вы кто такие будете, люди добрые?» «А мы, — отвечают ей, — как есть двенадцать месяцев, то бишь антропоморфные архетипы годового природного цикла. Обычно мы друг за дружкой по кругу ходим, но иногда вот так собираемся, чисто на шашлыки, а то скучно». «Кстати, зачем тебе корзина? — интересуется тот, что в тулупе. — Вроде грибам несезон». «Так для подснежников