Авдей. Дитя хаоса - Anastasia Ponamareva

— Возможно, это и к лучшему, — неожиданно пробурчал рольд Борг, почёсывая когтистой лапой за ухом. — Ваши «эффективные методы», Авдеи, включают в себя слом воли и подавление личности. Может, эта сила, оставшись на свободе, начнёт крушить и их корабли тоже. Неконтролируемая стихия — это риск для всех сторон. Но на войне иногда приходится полагаться и на хаос.

— Это не сила и не стихия, это ребёнок! — вдруг выкрикнула одна из тальвийских советниц, вскочив с места. Её благородное лицо, обычно спокойное, исказилось гневом и болью. — Мы знаем о ваших методах, Авдеи! Мы закрывали на это глаза, пока вы сражались на передовой! Вы берёте детей с покорённых, опустошённых миров, вроде той несчастной Земли, и делаете из них своих солдат, свои живые инструменты! Вы стираете их прошлое, их личность! Вы не лучше их, этих даверсов! Вы просто используете другой вид насилия!

Вейл повернулся к ней, и казалось, температура в зале упала на несколько градусов. Его взгляд мог бы прожечь броню.

— Мы берём тех, у кого есть шанс не просто выжить, но и дать выжить другим. Мы предлагаем высший смысл, дисциплину и силу вместо рабства, пыток или мучительной смерти в пси-коллективе. Да, это жестокий выбор. Самый жестокий из возможных. Но другого у нас нет. Или вы, советница, предпочли бы, чтобы этот «ребёнок», как вы называете его, сейчас гнил бы в одном из энергетических резервуаров даверсов, питая их своей агонией и отчаянием, умоляя о смерти, которая не придёт?

Его слова, холодные и беспощадные, повисли в воздухе. Тальвийская советница побледнела и опустилась в кресло, не в силах выдержать его взгляд.

В зале вспыхнули жаркие споры. Фракции раскололись. Одни видели в бегстве Айвы прямую и немедленную угрозу, требующую её немедленного обнаружения и обезвреживания. Другие — потенциального «дьявола», которого можно было натравить на другого «дьявола». Третьи, как тальвийцы, с ужасом осознавали истинную цену методов Ордена.

Каэл с силой ударил жезлом о специальную пластину на столе. Звук, подобный гонгу, прокатился по залу, заставляя всех замолчать.

— Довольно! Эти споры ни к чему не приведут, кроме дальнейшего раскола, которого мы не можем позволить себе перед лицом врага. — Он обвёл взглядом всех собравшихся, его взгляд был твёрдым. — Вот что будет сделано. — Он посмотрел прямо на Вейла. — Орден продолжит свои поиски. Мы признаём ваш суверенитет в этом вопросе. Но... вы будете делиться с Военным Советом Согласия всей значимой, стратегической информацией о передвижениях и проявлениях активности данного актива. Мы не можем позволить себе роскошь иметь неуправляемую силу, блуждающую по воюющей галактике и привлекающую внимание врага. — Затем он обратился ко всем. — И мы, со своей стороны, усиливаем патрулирование и мониторинг в приграничных и нейтральных системах. Любой корабль с неопознанной или подозрительной сигнатурой, любая аномальная энергетическая или пси-активность — немедленное сообщение в центральный штаб. Мы найдём её первыми. И тогда... тогда соберём новый совет, чтобы решить её судьбу. Вместе. Как союзники.

Решение было разумным, взвешенным, дипломатичным. И оно не нравилось абсолютно никому. Авдеи видели в этом грубое вмешательство в свои внутренние дела и попытку отнять их собственность. Другие расы — недостаточный контроль над опасной игрушкой Авдеев и уступки их тайнам.

Совет формально был закрыт. Представители разных рас медленно, группами и поодиночке, стали покидать зал, унося с собой тяжёлый груз тревоги, недоверия и неразрешённых противоречий. Война с внешним врагом была ужасна. Но она была проста и понятна. Теперь же в игру вступила новая, совершенно непредсказуемая переменная. И каждый, выходя из-под купола «Непобедимого» в коридоры своего корабля, чувствовал: хрупкое равновесие сил в галактике, державшееся лишь на общем страхе, вот-вот могло рухнуть от одного неверного шага маленькой, испуганной, но невероятно могущественной девочки по имени Айва.

Вейл последним вышел из зала. Его лицо было бесстрастной маской. Но внутри всё кипело. Охота только что усложнилась в десятки раз. Теперь он должен был найти её не только раньше даверсов, но и раньше своих так называемых «союзников», жаждущих заполучить его оружие или уничтожить его. Игрушка вырвалась из коробки, и теперь все короли и боги галактики устремили на неё свои взоры.

Глава 46. Плач в пустоте

Тишина на борту «Серой музы» была иной, чем на «Упрямце». Не та глубокая, утробная, живая тишина старого корабля, наполненная скрипами корпуса, гулом магнитных подшипников и мерным дыханием систем рециркуляции. Здесь царила тишина гробницы. Гул перепрошитых и перекалиброванных двигателей, работавших с хищной, выверенной точностью, был похож на ровное, спокойное дыхание спящего зверя — мощное, но настолько привычное, что сознание отфильтровывало его, как фон. Я сидела в откидном кресле пилота, обитом потёртой, но прочной синтетической кожей. Мои пальцы бессознательно впивались в подлокотники, оставляя на материи лёгкие, быстро исчезающие вмятины.

Позади, в кровавом мареве, остался гнилостный, неоновый ад Лутрка, впереди простиралась абсолютная, всепоглощающая чернота. Гиперпространство мелькало за усиленными иллюминаторами сполохами нереального света — синими, фиолетовыми, кроваво-красными прожилками, но я почти не видела их. Мой взгляд был обращён внутрь, и перед мысленным взором проносились иные картины, выжженные на сетчатке памятью.

Яркая вспышка плазмы, прожигающая броню крильтийского штурмовика насквозь. Искажённое гримасой чистого, животного ужаса лицо пирата за стеклом шлема, прежде чем его выбросило в безвоздушную пустоту. Холодные, пустые, словно стеклянные глаза Зилера, подсчитывающие мою ценность. Хриплый, булькающий предсмертный хрип последнего налётчика в грязном переулке, у которого я отняла не только кошелёк с жалкими кредитами, но и последние остатки иллюзий о самой себе.

Я сжала веки, пытаясь выдавить эти образы, стереть их, как стирают ошибку с грифельной доски. Но они врослись в меня, стали частью моей новой кожи, моей новой сути. Кожи Серы. Прочной. Практичной. И до жути удобной. Она больше не натирала, не стесняла движений.

— Они хотели оружие? — прошептала я в звенящую тишину кабины, и мой собственный голос прозвучал чужим, низким, лишённым привычных интонаций. — Что ж, они его получили. Вот он я. Готовый продукт. Заточенный. Откалиброванный. И направленный... куда?

Вопрос повис в воздухе, густой и тягучий, как смола. Куда? Бежать дальше? Вечно метаться от звезды к звезде, от системы к системе, как затравленный зверь, пока однажды чувствительные сканеры не засекут засадный отряд Вейла или, что было в тысячу раз хуже, холодную, безмолвную тень корабля Повелителей, пришедшую забрать свою собственность?

Нет. Бегство вело в никуда. Оно было бесконечным, изматывающим