Медиатор Империи. Том 1 - Евгений Неволин

— Они живы! Вроде… раненые тоже есть, но они живы. Мы близко! — громко объявил я, поправляя на голове каску, сползшую набок. — Мы почти справились, парни! Поднажмем!

Голос мой сорвался на хрип, но слова прозвучали достаточно твердо, чтобы люди встрепенулись. Иногда мне приходилось менять кристаллы в держателях на стене, чтобы потолок не обрушился на головы. Источенные уже не держали нагрузку, и на смену им уходили последние запасы. Если бы не вовремя переработанное заклинание, возились бы тут до ночи, а потом — завал, темень и наемники с гвардейцами, перекрывающие выход из-под земли.

Через десять минут по ту сторону завала послышались глухие голоса. Сначала неразборчивые, потом яснее: нас услышали. По толпе рабочих прокатился вздох — не то облегчения, не то новой тревоги. Люди зашевелились быстрее, каменные обломки пошли по цепочке живее, и воздух в туннеле как будто стал свежее от скорого завершения этого изматывающего марафона.

— Они там! Мороз, век не забуду, ты наших парней вытащил! — прокричал бригадир, передавая камни по цепочке назад.

— Да пока что еще не вытащил. Сколько до темноты? — устало выдохнул я, передавая очередной камень.

От голода уже начинала кружиться голова, живот сводило спазмами, и, судя по лицам остальных, им было не легче. Работали мы на износ, через силу, на одном лишь упрямстве. Пуша бегала между нашими ногами, таская мелкие камни. Глазки у куницы были виноватыми, ушки прижаты, и вся она будто взваливала на себя вину за то, что продвигаемся мы медленно. И что люди устали, и что где-то там, под завалом, остались те, спасти кого воможно уже не успеем.

— Благодаря тебе мы справимся, Пуша, — я погладил куницу по голове, когда она, проходя мимо, подняла на меня мордочку и на секунду остановилась. — Если б не твоя помощь, нам бы еще копаться вон там, а мы уже почти откопали наших парней. Ты молодец, девочка.

Я взял ее на руки. Пуша коротко мяукнула и ткнулась носиком мне в шею, но из-за грязи и пота я почти не почувствовал ее прикосновения. Только едва уловимое тепло и дрожь маленького тельца. Макарыч протянул руку, коснулся шерстки куницы, та понюхала его пальцы и подставила голову. Старый шахтер улыбнулся, и в его глазах появилось что-то тёплое:

— Непральна мы к ентой животинке-та обращались раньше.

— Ну дак а че дальше делать будем? — усталым басом спросил бригадир. Он тоже подошел и погладил Пушу.

Некоторые рабочие, осмелев, последовали его примеру. Кто-то почесал ее за ухом, кто-то протянул маленький сухарик. Пуша взяла его лапками, обнюхала, посмотрела на меня и сунула мне в карман. От этого кто-то хрипло засмеялся и хлопнул товарища по плечу:

— Какая вежливая-то! Ха-ха-ха!

По туннелю прокатились нестройные смешки — где-то хриплые, где-то с надсадным кашлем, но все же это был смех. Он немного разрядил обстановку, хотя камень давил по-прежнему, а воздух оставался тяжелым и спертым.

И когда последний камень упал, я тут же подскочил и выставил Щит, не глядя на спасенных:

— Потом объясню, парни! Просто оттаскивайте камень подальше!

Вынув последние два хрусталика, я встал у стены туннеля и на второй руке создал дополнительный щит, который сдерживал породу чуть подальше. На меня будто навалилась незримая, всепоглощающая тяжесть, способная расплющить любого в лепешку. Зубы сами собой сжались от напряжения, в голове зашумело, а по верхней губе потекло что-то теплое. И этот солоноватый вкус крови напомнил, что тело уже на пределе.

— Держись, Святослав! Давайте, парни! Шевели булками! — прикрикнул бригадир, видя мое состояние.

— Нас спасает колдун? Тьфу, вот радость-то, — проворчал один из раненых, кого провели мимо меня, поддерживая с двух сторон.

— Было бы больше, если б не этот волшебник, Лёня, — прогудел низким хриплым голосом бригадир, помогая работягам выйти из-под завалов.

— А хто он? И чевой он тожа грязный?

— Работал как все. Иди давай, не задерживайся.

— А это…

— Да, Аркам нам помогает.

Работяги шли мимо и переговаривались, но я не мог даже ответить, полностью сосредоточившись на тяжести над головой. Каменная толща давила сверху, и Щит вибрировал, словно натянутая до предела струна.

В неожиданную секунду мои ноги подогнулись, и я рухнул на одно колено. Потолок сверху хрустнул. Щит остался стоять, но прогнулся, и по нему пошли светящиеся трещины.

— Быстрее! Давайте, парни, мы почти выбрались! — кричали люди, поглядывая в мою сторону.

— Мя-мя! Мя-а-а! Мя! — Пуша тыкалась в мою щеку и пыталась хоть как-то поддержать.

— Я… кх… кха… д-держусь! — сквозь зубы и боль вырвалось из моего рта.

И когда наконец последний рабочий прошел мимо меня, я отпустил сначала одну руку, затем другую. Силы начали покидать меня, ноги мгновенно стали заплетаться, стоило мне сделать шаг. Я рухнул на колени, упершись ладонями в пол, усеянный каменной крошкой и мусором. Сквозь шум в ушах слышал чьи-то голоса и почувствовал руки, подхватившие меня под мышки и понесшие вперед. Позади почувствовалось напряжение от двух кристаллов, которые перегрелись от нагрузки и начали трескаться.

— Быстрее! Держись, Святослав! — возле уха я различил голос бригадира. Он в какой-то момент споткнулся и сам, а позади раздался хлопок от лопнувших кристаллов. Затем по цепочке лопнули и следующие, и пещеру залила канонада взрывов и падающей сверху породы.

— Выбрались! Мороз!.. Если бы не ты!.. Эй, дайте воды, у него истощение! — крикнул Макар, расстегивая на мне куртку и подкладывая что-то под голову.

Лица передо мной размывались, но некоторые голоса я мог различить, хоть и слышались они как будто через толстое одеяло или толщу воды. Я собрал остатки воли и скользнул во внутренний мир. И тут же растянул домен, чтоб собрать немного магической энергии из пространства. Это помогло мне собрать остаточные эманации маны, разлитой от лопнувшего хрусталя, и направить в Исток. К губам приложили бутылку, и я машинально начал пить воду небольшими глотками, кашляя от лишних капель, стекающих по пищеводу.

Когда мана начала затекать в меня по крупицам, в голове немного прояснилось, дышать стало легче, и я смог немного проморгаться. Передо мной суетились знакомые по прошлым сменам люди, споро помогая тем, кому было тяжелее всего. Какими-то внутренними чувствами, скорее даже интуитивно, я знал, что отдыхать мне сейчас совсем нельзя, ведь вермя должно быть вечернее и каждая секунда могла быть на счету.

— Кха-кха… я… спасибо, Макарыч… — я слабо отодвинул от себя бутылку с водой, привстал на локтях и поморщился от боли в висках. Видимо, от истощения