Фантастика 2026-79 - Валерия Рашитовна Шаталова

Явно не жена того, кого наказывают, — быстро осознал я, а потом огляделся. Плейфан, по идее, должна была направиться именно сюда. Но либо она сразу направилась к себе и прямо сейчас проводит время с сыном, либо завернула где-то по пути. Никого похожего фигуркой или волосами поблизости я не видел. И хорошо, и плохо.

Вышитый золотом плащ Монтнара потерял прежний блеск, а сам он — раскрасневшийся от ярости, с плёткой в руках — казался бешеной цирковой обезьяной, выступающей на сельских ярмарках.

— Кажется, знать радуется возвращению своих слуг, — сухо заметил Бейес.

— Думаю, это связано с украденной собачкой, — вздохнул я, почесав затылок здоровой рукой. — В любом случае, этому пора положить конец.

Всадник покосился на меня странным взглядом.

— Сэр, — сбился он на официальщину, — они просто продолжат, когда мы уйдём.

И в этих словах был смысл.

— Да и кому бы пришло в голову красть собачку? — рассуждал он, спешившись и шагая рядом. — В чём смысл? Зачем это нужно?

Бейес ведь не застал момент с тем огромным клановым псом…

— Да кому угодно, — хмыкнул я. — Пока ещё есть хоть какие-то маги, то воды у колонны худо-бедно хватает, но вот голод — дело другое. Стада слишком ценны и их не закалывают, дабы накормить всех беженцев до отвала. Еды не хватает, сам знаешь. И тут — один из псов Серых Ворóн нашёл неплохую альтернативу, — я покачал головой. — Хуже всего то, что первым до этого додумалась собака. Даже немного стыдно.

— Мы были заняты другими делами, — улыбнулся Бейес.

Илазий Монтнар заметил нас и воспользовался поводом, чтобы прекратить наказание. Впрочем, он бы и так вот-вот завершил бы процесс, поскольку пот уже заливал жирное — чуточку схудевшее — лицо, а сам советник дышал, как кузнечные меха.

Не обращая на него внимания, я подошёл к слуге. Старик стоял на четвереньках, прикрывая руками голову. Красные рубцы украшали его пальцы, шею и всю костлявую спину. Под ними виднелись следы более старых шрамов. В грязи рядом с несчастным валялся украшенный драгоценными камнями, сломанный ошейник с поводком. Похоже именно с него сорвали того… тараканолова.

— Это не твоё дело, колдун, — узнал меня Монтнар. — Есть проступок — и есть наказание.

— Этот мужчина вместе с другими слугами помогал удерживать удары сайнадов, когда войска Пилекса Зарни пытались разорвать нас у реки Верден, — возразил я. — Они помогли сохранить твою голову на плечах, Илазий.

— Логвуд украл нашу собственность! — завизжал аристократ. — Так постановил Совет Знати, поддержанный архонтом! Был назначен штраф!

— Назначен, — негромко подтвердил Бейес, — и использован по назначению у выгребной ямы.

Монтнар развернулся к нему и занёс плётку.

— Предупреждаю, — успел сказать я, — если ударишь солдата или его лошадь — тебя повесят.

Толстяк явно пытался совладать с яростью, поднятая рука дрожала.

Вокруг собирались другие аристократы, которые явно сочувствовали положению, в котором оказался Илазий. Повторно оглянувшись, я убедился, что Силаны по-прежнему нет. Полагаться на девушку в такой ситуации было бы немного чрезмерно. Всё-таки она представляла собой лидера этого сборища и должна соответствовать. Чисто логически, Плейфан нужно будет поддержать своего потного советника — чтобы и впредь оставаться голосом этой разноплановой кичливой массы. Поэтому всё-таки хорошо, что её сейчас здесь нет. Уверен, она бы воспротивилась — и наказанию, и этому пререкательству.

Как бы её, за такое, не лишили доверия и не начали делать гадости. Положение у Силаны и так не самое прочное.

— Плевать, — едва слышно произнёс я. Несмотря на наплыв людей, я не верил, что дело дойдёт до насилия. У аристократов, конечно, сидели в голове бредовые представления о мире, но самоубийцами они точно не были.

Выпрямившись, я невольно покосился на культю, вздохнул и махнул Бейесу.

— Взвали старика на седло. Мы заберём его к лекарям. Думаю, обойдётся без мага, хватит бинтов и целебных отваров.

— Так точно, — ответил мой подчинённый и помог мне поднять лишившегося сознания слугу на лошадь.

— Его следует вернуть мне, как только целители закончат! — крикнул мне в спину Монтнар.

— Чтобы ты его снова избил? — коротко оглянулся я. — Нет, он к тебе не вернётся.

— Все нарушения монхарбского закона, который Логвуд и архонты обещали поддерживать всеми своими силами, не останутся незамеченными! — завизжал Илазий. — За всё заплатите! С процентами!

Сдерживаемая злоба полезла наружу, водная пощёчина — воду использовал из собственной фляжки, чтобы обойти анимагический амулет толстяка — разбила Монтнару губы и нос, сбив его с ног и заставив упасть на мёрзлую землю. Следующий шаг создал вокруг меня и советника маленький ров, который, словно остров окружил пятачок земли — сугубо для того, чтобы никто из окружающих нас людей не мог быстро оказаться рядом и помешать мне.

Плётка Илазия отлетела в сторону. Глаза аристократа наполнились ужасом — точно как у собачки, которая болталась в зубах у пса.

— Ты, наверное, думаешь, — прошипел я, склонившись над ним, — что я сейчас начну тебе рассказывать о том, в каком положении мы все находимся. Но совершенно очевидно, что это бесполезно. Ты — безмозглый отморозок, Монтнар, что бы там по этому поводу не говорила архонт Плейфан. Ещё раз меня доведёшь — я вскипячу твои кишки, не вытаскивая их из брюха, понял, свинья?

Глаза советника закатились, его сотрясла дрожь — мужчина потерял сознание. Воздух наполнился запахом мочи.

— Неудачно получилось, — пробормотал Бейес. — Но вместе с тем забавно. Будет что ребятам в лагере рассказать.

— Это уж точно, — хмыкнул я, хоть и не считал случившееся таким уж смешным поворотом событий.

У этого однозначно будет продолжение, которое может сильно мне не понравится, — обожгла неприятная мысль.

— Ну, зачем же так? — недовольно проговорил знакомый голос. Из толпы вынырнул сгорбленный старик-купец Геварди Нородон. — Наша очередная петиция и так уже разрослась, а теперь к списку жалоб добавится ещё и личное оскорбление. Эх, Изен-Изен…

Он, словно родной дед, попенял мне за излишне резкое поведение.

— Прошу прощения, что вмешиваюсь, — влез Бейес. — Но лейтенант никогда не отличался кротким и всепрощающим нравом, а в бою, как волшебник, стóит пятерых колдунов, ведь не