Назад в СССР: Классный руководитель, том 4 - Евгений Алексеев

class="p1">После того, как мы спели с Жанной, и нашего зажигательного танца, нас вновь приветствовали аплодисментами, пришло время ареста Мэкхита. И я вновь решил побегать от констеблей, которых изображали Фролов и Глебов. Я соскочил со сцены в проход, понёсся между рядами, ребята кинулись за мной. Но я выскочил в коридор и по лестнице взлетел на последний этаж. На галёрку. И оказавшись у входа, закашлялся, ощутив резкий запах хлороформа. Но стараясь не дышать, согнувшись, пробрался внутрь, увидев душераздирающее зрелище. Зрители, усыплённые не спектаклем, а ядовитой смесью, спали в креслах. А спрятавшись за барьером, полулежал ещё один стрелок, поставив на бархатный бордюр ствол винтовки.

Он обернулся, видно услышав скрип, бросился ко мне. На роже у него я заметил большую дыхательную маску, обтянутую темной материей — всё предусмотрел, мерзавец. Схватившись обеими руками за кресла, я чуть приподнялся и нанёс ему удар ногами, он отлетел на пол. Но тут же вскочил. Кинулся на меня, но я мгновенно ушёл с линии атаки, спрятавшись за кресло. Выскочив, схватив подонка за плечи, с силой ударил лоб в лоб. Мужик затряс головой, чуть ослаб. И я вмазал ему в челюсть. Но рука соскользнула по маске, удар не вышел, только содрал кожу с пальцев. Как коршун, он налетел на меня сверху, сбил с ног, стал мощно колошматить меня по лицу, а я пытался хоть немного отклониться. С трудом вытянул чуть вперёд руки, согнул колено и отшвырнул противника. Кинулся на него и пока он пытался очухаться, стащил с его морды маску. Схватив за шиворот, потащил к выходу. Выбросил наружу. Он присел и, вращая глазами, впился в меня злым взглядом чуть раскосых глаз.

Ребята, которые изображали констеблей, решили помочь мне, но я крикнул им, чтобы они не вмешивались, а бежали к охранникам, что стоят у ложи. Пусть со всех ног летят сюда. Пацаны мгновенно исчезли.

Здесь, в коридоре, наконец я смог отдышаться, но все-таки сильно надышался этой гадостью, которую распылил мерзавец. Голова начал кружиться, руки ослабели. Стрелок заметил, видимо, что я отключаюсь. Радостно ощерился, показав мелкие острые зубы. Вскочил во весь рост и набросился на меня, сбив с ног. Мы начали кататься по полу, то я оказывался сверху, пытаясь нанести удар, то мой соперник. Когда он вновь навис надо мной, горячо обдавая зловонным дыханием, мощным своим предплечьем прижал мне шею, пытаясь раздавить кадык. В глазах начало темнеть, голову заполнил туман, дыхание перехватило.

Но я из последних сил напрягся, сжался в комок. Подтянув ноги, попытался стряхнуть мужика. Это мне не удалось, но смертельные клещи чуть ослабли. И я смог сдвинуть со своей шеи волосатую руку подонка. Чуть вздохнув, наполнил лёгкие воздухом, которого так не хватало. И в голове чуть прояснилось, я смог отбросить врага от себя. Вскочил и ногой со всей силы вмазал ему в подбородок. Он хрипло вскрикнул, мотнул головой, и распластался на полу.

И тут я увидел, как к нам бегут охранники. Они бросились к мужику, который пытался встать. И обрушили на него такие удары, что он дёрнулся и затих. Схватив бессильно обвисшее тело, потащили куда-то. Но я крикнул им вслед:

— Leute, da liegtein Gewehr. [3]

Один из парней отцепился и бросился на галёрку. Вышел оттуда с винтовкой. Проходя мимо меня, улыбнулся, похлопал одобрительно по плечу и зашагал вслед утащившим стрелка охранникам.

Вместе со своими ребятами, я спустился в партер. Перед этим меня обвязали здоровенными канатами, повели также, как парни в штатском тащили стрелка. Зрители оборачивались на нас, улыбались, не зная о том, что за смертельная схватка развернулась на верхнем ярусе.

Меня довели до сцены, где уже возвышались толстые прутья моей камеры. Впихнули туда, и я уселся на табуретку, ожидая прихода тюремщика Смита, которого изображал Витька Тихонов. Кажется, он даже не обратил внимание на мой вид. Вытащил огромные наручники, которые выглядели карикатурно, и мы специально сделали их такими. Мы поторговались за то, чтобы не надевать никаких кандалов и я спокойно вышел из своей камеры, чтобы исполнить «Балладу о приятной жизни» под аккомпанемент Хартмана, который яростно барабанил по клавишам рояля в оркестровой яме. Я побегал по краю сцены туда и обратно. И остановившись, спел последний куплет:

Ты мудрым, чистым, смелым, голым был.

Теперь с тебя довольно чистоты.

Забудь о ней и жизни будешь рад:

Лишь тот живёт приятно, кто богат!

Развернувшись, пошёл обратно в свою камеру, слыша, как вослед несутся громкие аплодисменты, от чего опять бросило в жар. Но я, стараясь не обращать внимание, уселся на табуретку, ожидая Аню Перфильеву, которая играла Люси.

Девушка быстрыми лёгким шажками вышла на сцену, подошла к решётке. И я заметил, как вытянулось ее лицо и широко распахнулись глаза. И понял, что стычка с бандюком оставила следы у меня на физиономии. Пришлось одобряюще улыбнуться, чтобы как-то успокоить и подбодрить Аню. Она покусала губы и подала свою реплику, но так растерянно, что пришлось встать, чуть прижавшись к прутьям, прошептать:

— Я в порядке, успокойся. Это грим.

Аня явно не поверила, но вспомнила роль и звонко воскликнула:

— Ах ты, негодяй! Как ты можешь смотреть мне в глаза! После всего, что было между нами!

И я подал свою реплику:

— Люси, неужели у тебя нет сердца? Видя своего мужа в беде…

Когда присоединилась Ксения, она испугалась ещё сильнее. Бросилась к решётке, вглядываясь мне в лицо, глаза широко раскрылись, тихо, но горячо прошептала:

— Что с вами, Олег Николаевич⁈ Кто вас так избил?

И я громко и отчётливо произнёс её реплику, чтобы она успела прийти в себя:

— Видишь, Полли, я — в тюрьме! Почему я не ускакал за Хайгейтское болото? Как обещал тебе? Потому что хотел увидеть тебя!

Ксения заморгала быстро-быстро, покусала губы, но прижавшись к прутьям, не сводя с меня глаз, выпалила скороговоркой:

— Ты обещал мне, что больше никогда не пойдёшь к этим женщинам! Я знала, как они с тобой поступят. Но я тебе ничего не сказала, потому что я тебе верила, Мэк. Посмотри, как страдает твоя Полли.

Всё шло по плану, девушки начали ругаться, выясняя, кто из них больше меня любит. Вспыхнул золотистый свет из софитов, когда они вышли на край сцены, чтобы исполнить дуэт ревнивец.

И тут словно пахнуло ледяным ветерком — я увидел третьего стрелка. Он сидел на техническом балкончике, с которого устанавливают софиты, их свет отразился от окуляра оптики винтовки. И положив