Десять погребальных нот - Ирина Игоревна Голунцова

– Всё хорошо. – Мягко перебив её бредовое бормотание, Хань Цзишэ прижал её крепче к груди, придерживая запрокидывавшуюся голову. – Всё будет хорошо. Я никому не дам тебя обидеть.

Покинув нижнюю палубу, Хань Цзишэ невольно удивился, почему ни один человек не попался ему на пути. Только выбравшись под открытое небо, Хань Цзишэ понял причину – здесь шёл ожесточённый бой. Демоны схлестнулись с охотниками, отовсюду раздавался металлический звон и крики. Высокие мачты лоу чуаня, прорезающие туман, нависали опасными громадами над кораблём охотников. Он вышел на палубу с противоположной стороны, теперь ему придётся миновать поле боя с Хань И на руках. Иначе – никак.

Стараясь не высовываться и придерживаться стены верхней палубы, Хань Цзишэ выглянул из-за мостика и попытался отыскать наиболее подходящий ход для отступления. В общем-то, иного выбора, кроме как нырнуть в гущу боя, где звенел металл, не оставалось.

Внимание Хань Цзишэ привлёк выстрел: почти у самого носа корабля ловко подпрыгнула фигура в тёмных одеждах с белой маской на лице – из-за этого казалось, что охотник обернулся тенью злого гуя. И отчего-то не удивляло, что именно этот человек, столь ловко двигающийся в бою и владеющий огнестрельным оружием старого образца, сражался с Нань Гуацзы. Последний не скупился на удары, после которых на борту оставались вмятины, а хрупкие доски и ящики разлетались в щепки. То используя мучжу как средство передвижения по воздуху, то орудуя им как оружием, Нань Гуацзы отчаянно пытался одолеть обычного – обычного ли? – человека.

«Он теряет голову от злости, не поспевает за ним», – с неодобрением заключил Хань Цзишэ.

Но ему ли судить о методах боя, когда все его драки заканчивались искалеченными противниками и пожаром в крови от переизбытка адреналина?

Выдохнув и решив более не медлить, Хань Цзишэ сделал шаг, другой, а затем… застыл, словно наткнувшись на невидимую стену. Не сразу поняв, что препятствовало его движению, он упрямо пытался сдвинуться с места, но конечности будто утопали в вязком болоте, и чем больше он сопротивлялся, тем сильнее его держали невидимые путы.

Первая мысль – туман. И действительно, полупрозрачная дымка казалась куда гуще вокруг него, чем на корабле, однако дело крылось не в тумане, а в концентрированной энергии, которая не пускала его дальше. И стоило понять это, как у Хань Цзишэ сердце ушло в пятки из-за грозной ауры, внезапно появившейся позади.

– Если не хочешь лишиться конечностей, медленно опусти эту женщину и отойди.

Услышав знакомый голос, Хань Цзишэ затаил дыхание и крепче прижал к себе Хань И. Он не желал отдавать её в лапы зверя, даже не успев вырвать из лап другого. Он попытался сдвинуться с места, но быстро сообразил, что это бесполезно.

Сердце беспокойно забилось в груди, накачивая тело болезненным страхом. Хань Цзишэ разозлила собственная реакция. Вот чего-чего, а бояться ему никак нельзя, наоборот, только злость поможет выбраться хотя бы с борта вражеского корабля. Нань Гуацзы говорил, что на борту лоу чуаня установлена защита от чужаков.

«Прости, Хань И… Потерпи ещё немного», – с этой мыслью он опустил Хань И на палубу, выпрямился и медленно обернулся, наградив противника яростным взглядом.

Как он и думал. Юнь Сяо.

– Ты? – Казалось, появление Хань Цзишэ искренне удивило Юнь Сяо, а затем и вовсе озадачило. Он внимательнее присмотрелся к нему и нахмурился. – Ясно. Он сделал из тебя мёртвого чиновника. Соболезную.

– Ты пришёл за Хань И?

– Как и ты. Но без меня ей будет только хуже.

– Ну, конечно, – ядовито ухмыльнулся Хань Цзишэ. Он обдумывал одну деталь довольно долго, и когда Ди Хухо открыла для него некоторые подробности освобождения заточённого небожителя, в голову пришла нерадостная мысль: – Для того, чтобы убить Шу Дуньжу её руками? Демоницу? Руками обычного человека? Не очень удачный план, разве нет?

Юнь Сяо не изменился в лице, но его аура стала более густой и угрожающей. Однако злость, которая обожгла сердце Хань Цзишэ, выстроилась барьером, защищая от чужого влияния.

– Слышал, вы хотите освободить одного небожителя. – С каждым словом ядро духа всё сильнее раскалялось, разгоняя духовную энергию по меридианам и наполняя Хань Цзишэ вязкой разрушительной злостью. – Шу Дуньжу предложила мне стать добровольцем. Пообещала помочь потом уйти на перерождение. Но всё равно же был риск, что я не захочу добровольно жертвовать собой для снятия оков бессмертных, о чём она удачно умолчала.

На этих словах уголки губ опустились вниз, а в радужке запылал белый огонь. Хань Цзишэ поразился тому, как низко прозвучал его голос из-за злости:

– Освободить небожителя можно ценой добровольной жертвы. И, судя по всему, жертва, получив приказ, может отдать жизнь без сопротивления?

Обрушившееся молчание перекрывал звук боя, наполняющий густой туман.

– Как я и думал, – заключил Хань Цзишэ, бросившись в атаку.

Глава 24

Я здесь, чтобы избавить вас от правосудия

Возможно, Хань Цзишэ слегка переоценил свои силы, когда решил исключительно от злости и на адреналине наброситься на Юнь Сяо. Тот уже не первый раз отмахнулся от него, словно от воробья, из-за чего Хань Цзишэ угодил в толпу охотников и демонов, продолжавших крошить друг друга, заливая палубу кровью.

Проломив собой хлипкую стену верхней палубы, Хань Цзишэ зажмурился и с такой силой стиснул челюсти, что едва не прокусил язык. На него обрушились доски, в спину упирались острые обломки. Признаться, это уязвило его самолюбие. Злость клокотала в груди, подступая к горлу горькой желчью. Сплюнув, Хань Цзишэ позволил духовной силе вырваться наружу, да с такой мощью, что хлипкая часть стены разлетелась вдребезги. Доски под ногами только чудом уцелели, но, решив не проверять их на прочность, он поспешил выбраться из завалов.

Холодный морской ветер пронизывал до костей, но туман продолжал держать в своих щупальцах корабли, создавая иллюзию отдельного мира. Бой на палубе не спешил заканчиваться, а разрастался с новой силой и уже переходил на соседний корабль. И посреди этой суматохи, точно айсберг, возвышался Юнь Сяо, которого, казалось, битва обходила стороной. Бесстрастное выражение его лица только сильнее раздражало Хань Цзишэ.

– Из солидарности даю тебе ещё один шанс убраться отсюда. Ты и так продал свою душу и имя Диюю, – холодно изрёк Юнь Сяо. Удивительно, но в царящем гаме его голос звучал чётко и ровно. – Я не желаю ломать то, что могло бы принадлежать мне.

– Принадлежать?

Импульс духовной силы поддался раздражению, растекаясь по меридианам жидким огнём, и Хань Цзишэ зарычал:

– Хочешь сказать,