Десять погребальных нот - Ирина Игоревна Голунцова

Брови Юнь Сяо на краткий миг взметнулись вверх, выражая лёгкую растерянность. Устало выдохнув, он прикрыл глаза и поднял руку, а когда вновь посмотрел на Хань Цзишэ, его глаза загорелись золотом, свет которого ложился бликами на его длинные серьги. Встретившись с этим взглядом, Хань Цзишэ невольно затаил дыхание и почувствовал, как его кожа покрылась мурашками. Ядро духа, словно живая мышь, съёжилось от страха, проникающего глубоко в душу.

Медленно сгибая один палец за другим, словно давя переспелый фрукт, истекающий густым соком, Юнь Сяо произнёс всего три слова:

– Бойся, Бай Учан.

Одна только фраза – и всё сжалось внутри. Не сразу, а с нарастающей силой, от лёгкого трепета, пробежавшего по спине, до жгучего холода, сдавившего внутренности тугим спазмом. Простое «бойся» прозвучало подобно приказу, которого Хань Цзишэ не посмел ослушаться, и на смену клокочущей злости пришло пугающее смирение.

Мышцы наливались слабостью, дыхание становилось поверхностным, а в голове острой занозой застряла мысль, что твои желания и решения уже не принадлежат тебе. Нет ярости, нет насилия, только тихий, неумолимый приказ, от которого никуда не деться.

Сжавшись, будто ожидая удара, Хань Цзишэ всё же нашёл в себе силы посмотреть на Юнь Сяо, который наблюдал за ним со скучающим видом. Туман вокруг них стал плотнее, словно ограждая от кровопролитной битвы на другой стороне корабля. Хмыкнув и не сказав больше ни слова, Юнь Сяо развернулся и пошёл прочь.

Куда?.. Куда он пошёл?

Только сейчас Хань Цзишэ сообразил, что оставил Хань И одну у боковой палубы. От понимания, что её заберёт другой монстр, нахлынувший страх с трудом, но раскололся, подобно кладке кирпичей, по которой пришлось бить, бить и снова бить, чтобы прорваться наружу.

Сделав шаг, затем другой – словно продираясь через поток горной буйной реки, – Хань Цзишэ кинулся на Юнь Сяо. Палуба, пропитанная солёной влагой и кровью, скрипела под ногами, в воздухе висели клубы порохового дыма, смешавшиеся с туманом. Хань Цзишэ сосредоточился только на долговязой фигуре в тёмных одеждах, уцепившись за мысль, что такой человек не выстоит против его силы.

Но стоило ему приблизиться к Юнь Сяо, как тот с небывалой ловкостью уклонился от его кулака. Чуть не полетев носом вперёд, Хань Цзишэ позволил внутреннему чутью и силе направлять себя. Это помогло вовремя обернуться, чтобы защититься от встречного удара. Но страх продолжал держать его в плену, и он действовал чересчур опрометчиво и слепо.

Боль в шее, жёсткая хватка на плече – и всё тут же перевернулось с ног на голову. Взлетев в воздух и увидев, как небо меняется местами с палубой, Хань Цзишэ упал на лопатки, а чужая рука надавила на рёбра. Из лёгких вышибло воздух, боль сковала внутренности и стиснула горло. Он закряхтел и почувствовал вкус крови на языке.

Юнь Сяо уложил его на спину всего лишь одним выверенным движением. Присев рядом с ним и переместив руку на шею, беспощадно сдавливая длинными крепкими пальцами, он склонился над Хань Цзишэ. Длинные чёрные волосы соскользнули вниз, подобно ядовитым змеям, а глаза наливались жидким золотом.

– Может, однажды меня и низвергли, однако этот достопочтенный не потерял власть над миром мёртвых. Особенно над такими молодыми и неуклюжими духами, как ты.

За дрожавшими от нехватки воздуха губами на языке так и крутился вопрос. Но страх, душивший сильнее, чем ладонь, давившая на кадык, заставляли его хранить молчание. Глядя в горящие золотом глаза, он чувствовал, как всё его тело пронизывало осознание истины.

Низвергнутый небожитель, способный повелевать умершими через имена. Он украл имя Хань И, сделав из неё послушную слугу. Но как ему удалось повлиять на разум Хань Цзишэ? Ведь единственное, что имело настоящую власть над такими, как Хань Цзишэ и Нань Гуацзы, – воля Диюя.

– Ты… – ошарашенно округлив глаза, прохрипел Хань Цзишэ.

Подтвердить свою догадку он просто не успел. Юнь Сяо неожиданно вскинул голову и, отпустив Хань Цзишэ, отпрыгнул назад, уклоняясь от вспышки заклинания.

Закашлявшись, Хань Цзишэ перевернулся на бок и, потирая шею, поднял взгляд – напротив, в чжане от него, стояла Шу Дуньжу.

– Я ведь велел ждать, – раздражённо прошипел Юнь Сяо. – А ты ещё и явилась в истинном обличии?

– Как ты смеешь поднимать на него руку?

– А какая теперь от него польза? – огрызнулся Юнь Сяо, пренебрежительно глянув на Хань Цзишэ.

Демоница. Шу Дуньжу. В белёсой дымке тумана, которая стала напоминать парное молоко, она выглядела ещё более далёкой от привычного человеческого облика. Её тёмные глаза наполнились беспокойством, но стоило их взглядам встретиться, как Хань Цзишэ с трудом сдержал обиду. Он всё ещё хотел верить, что Нань Гуацзы и Ди Хухо ошибались, но когда живая искра в девичьих глазах внезапно потухла, оставляя лишь след зыбкого сожаления, всё встало на свои места.

– Ты должен понимать меня, Хань Цзишэ, ведь я тоже хочу спасти дорогого мне человека. Разве ты не сделал бы всё возможное?

Пальцы медленно сжались в кулаки, из горла вырвался сухой смех, напоминающий хрип. Глядя на Шу Дуньжу, смотревшую на него с такой омерзительной невинностью, от которой тошнота всё сильнее подступала к горлу, Хань Цзишэ всё хуже контролировал пульсирующую в меридианах силу. Злость и боль от столь очевидного, ожидаемого предательства отдавалась в груди смешанными чувствами.

– Сделал бы. Но не ценой же ваших жизней! – разъярённо воскликнул Хань Цзишэ.

– Мне жаль. Ты ведь правда пришёлся по душе этой достопочтенной, – с тихим вздохом прошептала Шу Дуньжу, но в её сухом голосе и бесцветных словах не было ни намёка на эмоции. Она подняла взгляд и бросила: – Забирай госпожу Хань, и уходим.

– Нет!

Страх хлестнул Хань Цзишэ волной адреналина и силы, побудив тут же подскочить на ноги и броситься вслед за Юнь Сяо. Но реакция Шу Дуньжу оказалась быстрее: тонкие золотые нити из концентрированной тёмной ци, отдающей фиолетовыми всполохами, оплели его, подобно паутине. Хань Цзишэ упал на палубу и больно ударился скулой и лбом о деревянные доски. Однако это не помешало ему сопротивляться.

– Отвали от неё! Дай мне только добраться до тебя, ублюдок! Я от вас обоих мокрого места не оставлю, твари!!!

Он кричал, извивался, словно рыба, выловленная сетями на песчаный берег, но ничего не мог поделать. Нити до кровавых подтёков впивались в его тело сквозь одежду, однако Хань Цзишэ не обращал внимания на боль, меркнущую на фоне нараставшей паники. Почему даже с обретённой силой он не способен защитить себя и Хань И? Почему, став