Пока мы живы. Логово - Екатерина Громова

стояло несколько тускло поблескивающих банок. Он забрал их и подошел ко мне. Бережно передав девочку обратно женщине, я поднялась, и мы направились к выходу. Вышли из церкви и вдохнули свежий воздух. Солнце еще не село, но дни становились заметно короче.

Пока мы втроем делили скудный ужин, Маратовна хрипло сказала:

— Возьмите Звезду. Так будет быстрее.

Лошадь паслась неподалеку, спокойно пощипывая траву. Она встретила нас тихим ржанием и потянулась мордой к моей руке. Я ласково погладила ее по шее.

— Здравствуй, Звездочка. Готова к путешествию?

Звезда фыркнула в ответ, словно понимая каждое слово.

Я поймала взгляд Германа. В его глазах плескались тревога и решимость. Внезапно, меня захлестнула волна усталости и страха. Я резко подалась вперед и прижалась к Герману. Он крепко обнял меня в ответ. Тепло и запах его тела немного успокоили меня.

Он коснулся пальцами моего подбородка, приподнимая мое лицо. Его взгляд был полон нежности и любви. Я почувствовала его дыхание на своей коже. Наши губы встретились в нежном поцелуе. В нем было столько всего: и страх, и надежда, и обещание быть рядом, во что бы то ни стало. Это был самый важный поцелуй в моей жизни, глоток свежего воздуха посреди кошмара.

Когда мы отстранились друг от друга, Герман сказал:

— Поехали.

Оседлав Звезду, Герман помог мне взобраться. Вета осталась с Маратовной, чтобы присмотреть за людьми.

Дорога к ферме оказалась сложнее, чем я предполагала. Сначала мы ехали по относительно ровной местности, поросшей редкой травой. Но вскоре началась лесная чаща, заваленная поваленными деревьями и густым кустарником. Звезде приходилось осторожно пробираться сквозь заросли, то и дело спотыкаясь о корни.

Наконец, сквозь деревья показался просвет. Мы выехали на небольшую поляну, в центре которой виднелись полуразрушенные постройки. Ферма… От нее, казалось, мало что осталось. Главный дом зиял пустыми глазницами окон, крыша провалилась в нескольких местах. Амбар, стоявший чуть поодаль, был наполовину разрушен, а вокруг валялись обломки дерева и камней. И ни единого признака жизни. В моей душе теплилась надежда, что там найдется хоть что-то полезное. Хоть немного еды. Хотя бы одна живая лошадь.

— Надо осмотреть все, до последнего уголка, — сказал Герман. — Может, что-то и осталось.

Он спешился и помог мне слезть со Звезды. Лошадь устало фыркнула и уткнулась мордой в мое плечо, ища утешения. Мы оставили ее пастись на небольшой полянке, где еще сохранилась трава, и направились к главному дому.

Внутри царил хаос. Мебель была разбросана, обивка разорвана, повсюду валялись осколки стекла и обломки дерева. Казалось, здесь похозяйничали мародеры. Несмотря на это, мы тщательно обыскали каждый уголок, переворачивая матрасы, заглядывая в шкафы и ящики. Нашли несколько пустых консервных банок, ржавый нож и обрывок газеты. Ничего, что могло бы хоть как-то помочь.

Надежда таяла с каждой минутой. Герман с отчаянием пнул ногой обломок кирпича.

— Проклятье! — он нервно зачесал волосы назад. — Идем в амбар.

В амбаре было еще хуже, чем в доме. Крыша обвалилась, и сквозь дыры в стенах проникал дневной свет, рисуя причудливые тени. Запах стоял затхлый и плесневый. Среди развалин мы обнаружили сломанную телегу. Колеса валялись отдельно, ось перекосилась, оглобли сломаны.

И тут я увидела ее. В самом дальнем конце амбара, за грудой мешков с зерном, стояла она. Еще одна телега! Она была в лучшем состоянии, чем первая, хотя тоже нуждалась в ремонте. Одно колесо было сломано, но корпус остался целым.

— Герман! Смотри!

Он приблизился ко мне, и в его глазах засиял огонек надежды.

— Если мы сможем снять колесо с той телеги и поставить его сюда…

Герман тут же принялся осматривать находки. Он дергал за спицы, ощупывал дерево, проверял крепления. Его движения были быстрыми и уверенными.

— Кажется, все реально, — пробормотал он, вытирая пот со лба. — Только вот где мы возьмем инструменты?

Мы снова принялись рыскать по амбару, ощупывая каждую балку, заглядывая под каждый камень. Искали хоть что-нибудь, что могло бы помочь нам в ремонте. Нашли лишь кусок ржавой проволоки и обломок напильника.

— Этого явно недостаточно, — обреченно сказал Герман.

Я уже почти потеряла надежду, как вдруг мой взгляд упал на мешки с зерном, за которыми пряталась телега. Из одного из них, порванного в нескольких местах, сыпалось что-то темное.

— Смотри! — я указала на мешок. — Что это?

Он подошел ближе и наклонился, чтобы рассмотреть содержимое мешка.

— Кажется… это гречка! — в его голосе прозвучало удивление. — Да тут целая гора!

Он оттолкнул ногой порванный мешок, и за ним обнаружились еще несколько, целых и невредимых. С трудом оттащив их, мы увидели старый, но крепкий деревянный ящик. Внутри, к нашей огромной радости, лежали инструменты. Ржавые, но вполне пригодные: молоток, несколько гаечных ключей, даже пара клещей.

Мы принялись за дело, не теряя ни минуты. Спустя некоторое время, измазанные грязью и уставшие, мы стояли, глядя на нашу работу. Колесо было установлено. Телега, хоть и выглядела потрепанной, была готова к использованию. Мы с Германом переглянулись, и я почувствовала, как в душе разгорается надежда.

Внезапно тишину поляны пронзило отчетливое лошадиное ржание. Мы замерли, прислушиваясь. Звезда ответила встревоженным фырканьем. Ржание повторилось, на этот раз ближе и громче.

Мы осторожно двинулись в направлении, откуда доносилось ржание, пробираясь сквозь колючие ветви. И вот, за кустами, мы увидели ее.

Это была кобыла, масти, схожей со Звездой, но чуть крупнее. Она стояла, привязанная к обломку изгороди, вся всклокоченная и испуганная. В глазах читался испуг и голод. Она то и дело ржала, словно звала на помощь. Судя по всему, она провела здесь какое-то время, предоставленная сама себе.

— Тише, тише, — прошептал Герман, медленно приближаясь к кобыле. — Мы не причиним тебе вреда.

Лошадь дернулась, но не попыталась убежать. Герман осторожно протянул руку и погладил ее по шее. Она фыркнула и прижалась головой к его ладони.

— Хорошая девочка, хорошая, — приговаривал Герман, успокаивающе поглаживая лошадь. — Кажется, она давно тут одна. Посмотри, какая худая.

Мы освободили кобылу от изгороди и отвели ее к Звезде. Лошади обнюхали друг друга, а затем мирно начали пастись вместе.

— Что будем делать? — спросила я, гладя Звезду по мягкой гриве.

В глазах Германа блеснул азарт.

— Запрягаем телегу.

Это был сумасшедший план, но у нас не было выбора. Мы вернулись к амбару и принялись искать упряжь. К счастью, мы нашли несколько обрывков кожи и веревок, с помощью которых смогли соорудить подобие сбруи. Работа была кропотливой и занимала много времени, но мы работали слаженно и быстро.

Когда сбруя была готова, мы осторожно подвели кобыл к телеге. Запрячь