Второе дыхание - Ольга Кобзева

и ты никого не знаешь… никогда я о таком и не мыслил даже. И вот вынужден обустраиваться на новом месте. Не главой, теперь уже нет. Обычным, рядовым работником, каких в поместье Лориош полно. Есть в такой жизни и свои плюсы — не нужно принимать решений, не нужно думать о других, лишь о себе. Только для того, кто привык управлять, пусть и небольшим поселением, такая жизнь быстро становится скучна. Пресна, лишена искры.

Хотя есть кое-что, наполняющее душу теплом, заставляющее сердце биться чаще — воспоминания. Мысли о невероятной истинной айсхи, которую приняла моя душа.

Ведь в тот день я даже не собирался идти с мужиками на охоту. Рохлира они могли завалить и без меня, дел было невпроворот, однако как кто под руку толкал… Пошел, помню, в Проклятый лес, гадая, что я там забыл. Мужики сменяются обычно, даже раз в оборот часто считается в это гиблое место ходить, а я за оборот третий раз пошел. Когда увидел девку израненную на земле, с располосованной спиной, залитой кровью, думал все, оскудел разумом, такой красивой она показалась. Ну кто в здравом уме может думать о женских прелестях, глядя на ту, что по тропе Великого Айхашшис уже несколько шагов совершила?

Взял ее на руки, помню, прижал к груди, ощущая слабое биение сердца, и никого счастливее меня в тот момент в Тираше не нашлось бы!

Голову вскружила.

Разум помутился, тут и спорить нечего. Хотел себе забрать, присвоить, покорить. Чтобы только моя была! Ну и пусть скудна разумом, ничто не имело значения!

Дурак, какой же был дурак! Сияние ведь когда увидел, в груди шевельнулось подозрение. Сам себя уговаривал, что полукровка передо мной, хотя и знал, что не может полукровка так сиять! Не бывает такого!

С тех пор жизнь и разделилась на до и после. Но, спроси у меня сейчас кто, отказался бы я от той встречи? Ни за что! Прав истинный айсхи, когда говорит, что счастье мое уже в том, что сумел душу пробудить, что ощутил это невероятное чувство, что встретил ту, которая приходит во снах.

Иногда посещают мысли, что лучше бы айсхи Лориош меня убил. Тогда не было бы этой ежедневной борьбы с самим собой, не было бы этих снов, выматывающих сильнее физического труда днем. Видел Викторию каждую ночь. Бывало и днем, стоило только закрыть глаза, ее образ преследовал, не давал душе покоя.

Когда она декаду в доме пролежала недвижно, погруженная в сон, долженствующий стать вечным… свое сердце вырвал бы из груди и ей отдал! Не задумываясь, лишь бы это ее спасло! Молился. Так много я не молился никогда. Так истово не просил Богов о помощи, о спасении той, кто стал смыслом бытия. И Боги услышали. Услышали и спасли, вернули… пусть и не для меня.

Рейджинал Лориош

Все мое естество противилось самой мысли, что придется просить о помощи. Противилось, но я был готов. Просить, умолять, что угодно. Это — последняя надежда, призрачный шанс, за который я не могу не цепляться, другого-то выхода нет.

В Аравер прилетел на рассвете. Выдохшийся настолько, что попросту рухнул неподалеку от города. Выбрал уединенное место в скальной области. Дал себе лишь час на отдых, больше времени нет.

В последнее время в истинной ипостаси я чувствую себя едва ли не лучше, чем в двуногой. Вот и сейчас не стал убирать крылья. Вместо часа отключился почти на весь световой день. Организм требовал отдыха и восстановления, на душевные метания ему было плевать.

Проснувшись, чувствовал себя гораздо лучше. Все же живорожденные айсхи имеют значительные преимущества перед рожденными маятой. Обе ипостаси для меня естественны и не тянут энергию. Расправив крылья, вытянул шею, издавая рык, оповещающий подданных о том, что истинный правитель вернулся.

Галахер Ишшихан

Разорванное тело Райнера Териоша уложили на высоком помосте. Ждать возвращения истинного правителя некогда, требуется провести обряд очищения и как можно скорее. Не думал, что мне придется это делать, но других кандидатур нет.

Читая священные слова на древнем языке первых айсхи, я старался не думать о хрупкой фигурке той, что стала составлять смысл моего существования. Вместилище Виктории костенело с ужасающей скоростью. Накануне она уснула, чтобы больше не проснуться. А я… я не успел уговорить ее на обряд в храме, не успел связать наши души!

Никогда себе этого не прощу!

Мне придется жить с осознанием того, что я потерял. Великие Боги, призовите меня к себе, молю вас! Жить без моей айскари смысла нет. Не хочу! Не теперь, после того как узнал, что значит счастье.

Боролся с собой, потерял столько времени!

Слишком долго я осознавал, что нельзя жертвовать половиной души даже в угоду истинному правителю. Слишком медлил, слишком сомневался. И не успел…

Тело Шандрэса временно уложили в каменном подвале, такой нашелся в доме местной лекарки — Тариши. Занятная полукровка, древняя, даже слишком древняя для той, в ком истинной крови не так уж много. Да и подвал в ее доме занятный. Не подвал даже, целый подземный ход.

Венец власти так и оставался до сих пор в траве у края поселения. Поднять его с земли могла бы Шайлас, как дочь истинного правителя, но рисковать юной айсхи я не имею права. Место, где нашел временное прибежище венец приходится все время охранять, особенно после того, как парочка поселковых детенышей заработала сильные ожоги, попытавшись поднять его с земли.

Венец — не просто украшение, даже просто взять его в руки может лишь тот, кто достоин его носить. Я знаю лишь одного айсхи, который достоин такой чести — айсхи Рейджинал. Так что, пока он не вернется, венец останется там, где он сейчас.

Все раненые получили помощь. Иравен выжимал себя досуха, но не оставил никого без лечения. По невероятному стечению обстоятельств из поселковых никто не попал в жуткое побоище. Нескольких детенышей и одну беременную женщину удалось буквально в последний момент выхватить из-под лап и туш разошедшихся айсхи. Но, к счастью, обошлось без массовых жертв.

Первую ночь после сражения и весь световой день я вынужден был посвятить решению срочных вопросов. Когда смог ненадолго вырваться и пришел в шатер обнаружил Викторию, впавшую в вечный сон. Чего мне стоило удержать от того, чтобы не спались все, на что падает глаз… не знаю. Это что-то запредельное. Та ярость, та боль, которые я испытал, осознав, что это конец, что я больше не смогу услышать голос своей айскари, не почувствую