Второе дыхание - Ольга Кобзева

Наследница покидать ту, кто стала ее энергетической матерью отказалась наотрез. Как отказалась принимать пищу и воду. Сидела, лежала, прижавшись к Виктории, и плакала. Я и сам едва удерживался от точно такого же поведения. Входя в шатер, мне приходилось призывать все свое мужество и выдержку, всю силу воли, чтобы не показать той боли, что разрывала мои душу и сердце в клочья.

Айсхи Шайлас практически не реагировала на окружающее. Кормил ее сам и едва ли не насильно. Думаю, айсхи Райнер мог бы найти верные слова, успокоить наследницу, но наставник Шайлас погиб и этим утром слился со стихией. Уверен, Айхашшис будет рад принять его в своих чертогах.

Стемнело. Я и сам ел только тогда, когда пытался уговорить наследницу съесть хоть немного для поддержания здоровья тела. Всякий раз приходилось прибегать к ухищрениям, чтобы уговорить наследницу даже на пару кусочков пищи.

— Когда Виктория проснется ты нужна будешь ей рядом, айсхи Шайлас, — говорил я с уверенностью, которой не испытывал.

— Она не проснется, — шмыгнула Шайлас, глядя на меня, тем не менее, с надеждой. — Она правда твоя айскари? — вдруг спросила юная айсхи. — Я не спала, — пояснила она. — Слышала все.

— Раз слышала, к чему расспросы? — пожал плечами, передавая наследнице горшок с горячей наваристой похлебкой.

Шайлас машинально отпила немного, и я вслед за ней.

— Как это, чувствовать свою айскари? — сделав еще один глоток, спросила юная айсхи.

— Сейчас — больно, — честно признался я. — Моя душа кровоточит, айсхи Шайлас. Я бы хотел уйти вслед за ней, если Великие Боги отнимут Тори у меня.

— У нас, — мягко поправила Шайлас. — Только рядом с ней мне тепло. Даже сейчас, — застенчиво поведала наследница.

— А как же айсхи Рейджинал?

— Да, и с ним тоже, — не стала спорить юная айсхи. — Я согласна, чтобы Виктория была с тобой, пусть только проснется, — всхлипнула Шайлас, отставляя в сторону наполовину полный горшок.

— Нельзя отчаиваться, — мягко вернул похлебку ей в руки. — Тори проснется! И я поведу ее в храм. Мы пройдем обряд единения. Она — моя айскари, у нас родится сильный птенец.

— Живорожденный? — завороженно глядя на меня, спросила Шайлас.

— Непременно живорожденный, — уверенно лгал я, глядя на бледной лицо той, что заполнила каждый уголок моей души.

— Рей ее не отпустит. Если Виктория проснется, Рей ее не отдаст, — высказала Шайлас слишком взрослое суждение, как нельзя лучше отражающее мои собственные опасения. Только теперь все это уже не имеет никакого значения. Больше некого делить. Моя Тори не проснется, никто и никогда не просыпался от вечного сна.

— Связь айскари священна, — лишь напомнил я. — Никто не смеет ее нарушать. Уж кому, как не Рейджиналу Лориош знать, насколько сильна такая связь. Он отказался от всего, что было ему дорого, от своего наследия, от власти… и все ради своей айскари.

Сайлу вынужденно держали под охраной. На всякий случай, как бы мне самому ни было противно от такого решения, Раджира, ее брата, тоже. И хоть этот айсхи помог нам с Тори, буквально спас жизнь, помог справиться с Шандрэсом, я не мог рисковать. Правителю решать его судьбу. Ему, а не мне.

Айсхи, прилетевшие с истинным правителем, рассказали, что накануне в Ажгаре все же вспыхнули протесты. Простые люди в высокогорном городе могли лишь укрыться, пока властители неба выясняли, кто сильнее. Именно тогда Раджир напал на Рейджинала, помогая Шандрэсу. Не просто напал, он осбирался его убить. А потом вдруг решил помогать. Все это очень странно. Все, что я мог — распорядиться, чтобы Раджиру оказали помощь, обработали его раны и устроили парня в более-менее достойных условиях. Не уверен даже, что могу говорить с ним, вести допрос. Нужно дождаться возвращения истинного правителя.

Глава 65

Галахер Ишшихан

Истинный правитель вернулся на четвертые сутки.

На спине огромного айсхи, туго привязанный ремнями, сидел смутно знакомый полукровка. Уставший, измученный перелетом, но с ярким блеском в глазах.

Виктория не просыпалась. Дыхание ее с каждым рассветом становилось все реже, вместилище костенело и очень быстро. К шатру, словно на паломничество к святым местам, то и дело приходили и поселенцы, и айсхи, которые ее знали. Наследница шатер не покидала. Уносить ее силой я не смел. Все, что мог — уговорами, угрозами, посулами заставлять хоть немного есть. В этом видел свое предназначение, только забота о юной наследнице и не позволяла скатиться в пучину отчаяния и жалости к себе.

Истинный правитель, вернувшись в двуногую ипостась, только кивнул, мазнул взглядом по едва остывшему ритуальному помосту и, не спрашивая ни о чем, скрылся в шатре.

Рейджинал Лориош

Нет, это не связь айскари, — убедился, едва найдя взглядом хрупкую фигурку с бледным, посеревшим лицом. Опустил ладонь на вместилище Виктории, осознавая, что конец близок. Пустое, лишенное энергии вместилище костенеет стремительно. А мое на это никак не реагирует. Никак. А вот сердце бьется с перебоями, дыхание перехватывает, кровь в венах стынет, но я не умираю вслед за Викторией. После ее смерти мне придется жить. Жить и знать, что она уснула вечным сном, потому что спасала мою дочь. Делала то, на что я оказался не способен.

Вслед за мной в шатер вошел Корт. Пошатываясь от слабости и усталости, едва держась на дрожащих ногах. Его не нужно было заставлять, за ним не нужно было следить, его не пришлось умолять, этот полукровка, как и я, как и Ишшихан был полностью во власти умирающей айсхи.

Одного лишь взгляда на помертвевшее лицо бывшего главы приграничья достаточно, чтобы понять — он испытывает то же, что и я. Та же боль разрывает ему душу, то же отчаяние заставляет кровь холодеть. Такие же тоска и горе вынуждают биться сердце с перебоями.

В шатре была еще одна истинная айсхи. При виде меня Шайлас встрепенулась, ее глазки зажглись надеждой.

Дочь. Моя дочь. Моя кровь, плоть от плоти моей. Пусть вскормленная не моей энергией, все же сильная, истинная айсхи.

Протянул руки, забирая ее с походной кровати. Шайлас крепко прижалась, обвив мою шею тонкими ручками. Последний короткий взгляд на Викторию. Пора.

Я оставлял их одних. Корта и ту, что завладела моим сердцем. Последняя надежда, других идей нет.

Любовь не для айсхи, — твердил сам себе, покидая шатер, крепко прижимая драгоценное сокровище, подаренное предательницей и спасенное Викторией. Ведь если бы не она, не иномирянка, пришедшая