Дети Памяти - Адриан Чайковски

Лишь Миранда могла уделить ему сколько-нибудь сочувствия. Для остальных — что значила потеря дрона в сравнении с этим новым сигналом? В конце концов, у них были изображения, что аппарат передал. Сам физический объект был ни туда ни сюда.

Вот только в этом-то, буквально, и была вся суть для Фабиана. Ни туда, ни сюда, ни в какое место, что он мог бы отыскать. Сгинул в эфире — способом, каким вещи, по его разумению, обыкновенно не сгинают. У Фабиана был дотошный ум, и теперь он вступил в один клуб с птицами — клуб основательно выбитых из колеи. Он проводил бесплодные часы в поисках доселе неведомой спутниковой обороны, которую люди с планеты каким-то образом протащили на орбиту.

— Как бы то ни было, ничто не наводит на мысль, что люди осведомлены об этом другом сигнале, — рассудила Бьянка. — Уж во всяком случае, они не пытаются с ним связаться.

— Они не пытаются связаться с ним сейчас, — указала Порция. Как и со всякой другой темой разговора, они увязали в собственном неведении.

После достаточного числа кругов хождения по кругу все разбрелись, и каждый выбрал излюбленный кусок данных для анализа. Фабиан слал всё новые дроны к обломкам «Энкиду». Он будет добывать всё больше данных из этого склепа — мёртвые люди, мёртвый корабль. Это помещало его в область конечных и разрешимых исследовательских задач; Фабиан, честно говоря, был в тот момент сыт по горло тайнами космоса.

Основная часть остального экипажа пыталась выудить что-нибудь ещё из чуждого сигнала.

Миранда предоставила остальным над ним корпеть. Шли дни, и их нарастающая досада наводила на мысль, что она приняла ровно верное решение. Не то чтобы он её не интересовал, но Миранду интересовало всё. Переживать всё — в этом вся она и была. Макробиологический мир, который все прочие принимали как должное, оставался для неё источником новизны даже теперь. Она посвятила себя человеческим сигналам, что всё так же прилежно записывались приборами «Шкипера» и его россыпью дронов и спутников. Она станет главным экспертом в области, состоящей из одного человека.

Она принялась составлять картину жизни на том мире. Её взгляд на неё был одновременно очень общим и странно частным. Ей приходилось отчаянно скрести по сусекам в поисках хоть какой-нибудь полезной информации среднего плана, что позволила бы ей ясно увидеть, как сформировалась колония, каково её государственное устройство, сжатая история, основополагающие принципы. Болтая между собой, люди внизу были досадно не склонны произносить долгие пояснительные речи со сносками. И всё же картина складывалась сама собой. Поселение, что перебивается кое-как. Центральный жилой узел, который они звали просто Приземлением. Разбросанные обособленные фермы в расходящемся узоре — она могла нанести их на карту, используя дроны для триангуляции источников сигнала. Хорошая земля там была на вес золота, и она подслушивала жалобы, споры и запутанные наследственные тяжбы, соседей, чешущих языки о соседях. Ни на миг не воображающих, что их подслушивают чуждые захватчики со звёзд.

Ни разу среди них не упоминался чужак — так ей поначалу казалось. Разговоры о визитах, о семье, о перемещении товаров, о спросе и предложении. Богатство имён, обороты речи, отклонившиеся от Человеческого языка Мира Керна и «Гильгамеша». И внутри Миранды — по-настоящему внутри, в молекулярных библиотеках опыта, что были её сердцевиной, — начала складываться картина того, каково это — быть ими. Гипотеза. А для чего же и нужна гипотеза, как не для проверки?

Ей стало нехорошо, когда она обнаружила сообщения, предостерегающие о чужаках.

Это мы? Но упоминания всплывали в передачах, предшествовавших дрону Фабиана. Это была общая нить, что снова и снова выныривала в данных. Люди видели чужаков возле фермы. Рассказ из вторых рук об украденном. Кто-то отнекивался от того, чтобы путешествовать после наступления темноты. Мысль, просочившаяся сквозь весь этот будничный обмен, — что они не одни. И что эти другие — не друзья.

— Это почти как будто они и сами не знают, верить ли этому, — предположила Порция, когда Миранда пришла к ней с уликами. Упоминания были такими обиняковыми: некий другой, помянутый вскользь, редко названный. Соперничающий народ, живущий за холмом, за горизонтом, где-то. Колония-призрак в огромной бесплодной шири неукрощённого мира.

— Это распространённое человеческое понятие, — предположила Миранда. — Возьми географически удалённую область, насели её чудовищами. И людьми. Чудовищами-людьми. Это нечто, к чему люди всё ещё питали слабость во времена Керн, вопреки всем свидетельствам. Нечто, что всё ещё продолжалось, когда они запускали корабли-ковчеги. Уцелевшие предковые формы человека, маленький народец, мутанты-обитатели бункеров, оставшиеся от скверных былых войн. Столько обличий — и все из одной и той же ментальной формы.

Порция глядела на неё вопросительно, с тем наклоном тела, что был у пауков, и Миранда пересмотрела то, что сказала. Неуютно — увидеть себя отражённой в зеркале собственных слов.

— Думаешь, они осведомлены о том, другом сигнале? — задумалась портиид. — Может, они уловили его, когда прибыли, и сохранили о нём какую-то память. — Как именно долго поселение там пробыло, не знал никто. Работа Фабиана над «Энкиду» продвигалась, но он бывал досадно педантичен. Уж конечно, он не собирался пускаться в дикие догадки только потому, что Миранда и Порция его донимали.

— Не думаю, что они могли бы уловить его сейчас, — сомневаясь, рассудила Миранда. Уровень технологии на планете далеко не дотягивал до той форы, что дал бы им «Энкиду», и ничто не наводило на мысль, что они прислушиваются к чему-либо, кроме собственной болтовни. У них была кое-какая реликтовая техника и некоторое количество надёжных машин и транспортных средств. У города была энергосеть, но каждая ферма была сама по себе, и, похоже, стоял постоянный спрос на детали и умелый труд. Что, разумеется, навело её на мысль: Ну, мы могли бы…

Она даже привлекла к проекту птиц, заставила их атаковать данные их неподражаемым манером. Они обратили их в хаос, а затем упорядочили от первооснов. Сложный качественный анализ содержимого всех тех будничных передач. С их невольной помощью Миранда выстроила картину мира внизу. Путеводитель и разговорник. Шпионское пособие для агента пятой колонны. Она видела, что́ рано или поздно должно будет случиться. Нам нужно установить контакт.

Остальные к тому времени с сигналом зашли в тупик. Дни намывания золота не дали ничего. Общее мнение было таково, что фрагменты, которые они способны засечь, — это просто утечка, беглецы из некоего куда более сложного целого, к которому у них нет доступа. Нечто совершенно вне их опыта, но совершенно определённо там, внизу. Отсутствие продвижения оставило их критически уязвимыми, когда Миранда