Дети Памяти - Адриан Чайковски

Она задумала план, основанный на той картине здешнего общества, что она сложила. Дистанционные аппараты, доказывала бы она, — неуклюжий и топорный способ браться за это дело, когда у тебя есть люди. Люди, что выглядят как люди, даже если ими не являются. И это была старая человеческая история. Мысль о том, что Они Ходят Среди Нас, — захватчики, что кажутся людьми ровно до того мига, когда перестают. Надо признать, этот конкретный элемент Миранда из своей презентации опустила. Будучи неким «Они», что хотело Ходить Среди Нас, она не думала, что этот контекст пойдёт её делу на пользу. Она не будет захватчиком, настаивала она про себя. Хотя была вполне способна быть вторжением в одном лице. Она могла бы завоевать всю планету — наихудшим из возможных способов.

Миранда сознавала, что теперь скользит очень близко к некоей черте. Самая базовая её часть была как громадный зверь на поводке, что тянул её вперёд в своей ликующей потребности исследовать. Ей нужна была Миранда — тот человеческий фильтр, через который она смотрела на вселенную. Ей приходилось сжимать свои протеевы желания в эту форму, чтобы то, что выходило наружу во вселенную, было умерено и укрощено.

Бьянке это не понравится, догадывалась она. И Джодри тоже. Будучи теми двумя, кто знал её меньше всех, они всё ещё словно опасались ей доверять, невзирая на её надежды, что время источит их подозрительность и отвращение. Составной организм, каким она была, обрёл дом в самом сердце их столь же составной культуры, но она всё ещё была на порядок более чуждой им, чем что бы то ни было ещё, что они встречали. Захватчиком, в некотором роде, — пусть даже таким, с которым они пришли к согласию. Так что она не могла винить их и за то, что они всё ещё её остерегались.

Вместо этого она обратилась к Авране Керн. Древняя человек-ставшая-ИИ сотворила лицо, которым можно было цинично на неё посмотреть.

— Я знаю, о чём ты думаешь, — сказала Аврана Керн, которую в наши дни мало чем можно было провести.

— Строго ограниченная экспедиция, — пообещала ей Миранда. — С абсолютно никакими… штучками.

На миг лицо Керн, выстроенное из света, словно было высечено из камня. Она в точности знала, что это за «штучки». «Штучки» погубили мир Дамаска, пожрали бо́льшую часть старой терраформировочной команды Нода и поглотили один экземпляр самой Керн — потерянную сестру, о которой не сохранилось записей. Но это было в Скверные Былые Дни, до Великой Разрядки. Теперь всё было иначе. Миранда, состоящая из этих теперь-иных Вещей, была честна и искренна. И испытывала вину за все те былые «штучки». Она ценила свою вину. Это была высшая функция, добытая тяжким трудом. Это был жизненно важный барьер между её природой и тем, чтобы всё снова пошло дурно.

— Ты думаешь, я поддержу тебя в этом? — лукаво спросила Керн.

— Думаю, да. Потому что ты и сама хочешь пойти. Потому что они… — Не твой народ, что задело бы Керн ровно не тем боком, а: — с Земли, и тебе захочется посмотреть, что они сделали с этим местом. — Без твоей помощи. Может, это было несправедливо, но Керн есть Керн. Ей не захотелось бы пойти и посмотреть, как хорошо справилось человечество с маленькой буквы, но вполне вообразимо, что ей могло захотеться пойти и посмотреть, как скверно. Вот только, если разобрать историю происхождения Керн очень внимательно, вглядываясь во все зазоры меж теми немногими словами о ней, что она сохранила, можно было бы вытянуть на свет странную маленькую повесть о раздираемой противоречиями женщине, что хотела быть Богом. Но лишь потому, что Богу дозволено творить новую жизнь, а новизну и жизнь она ценила. Доктор Аврана Керн была существом, которое трудно понять, но у Миранды была сотня точек зрения на неё, и меж них всех, как ей казалось, она держала в руках нить к этому вспыльчивому старому интеллекту.

— Весьма ограниченное приключение… — она осеклась, — экспедиция.

— Бьянка захочет, чтобы собрали побольше данных, — томно сказала Керн. — Может быть, после этого. Как знать? — Но Миранда знала, что заинтересовала ИИ.

Она велела Фабиану собрать ещё один дрон, и они скользнули им на орбиту, синхронизировав с траекторией «Энкиду», чтобы неожиданно зоркие глаза внизу не приметили новый спутник. После некоторых трудностей с обнаружением поселения они начали получать изображения: люди делают человеческие вещи, носят одежду, возделывают землю, странствуют, встречаются. Для остальных всё это было такой будничной ерундой, но для Миранды — лакомством. Она не могла им насытиться. Будто она была отражением, запертым за стеклом, изголодавшимся по тому, чтобы вырваться и стать настоящей вещью.

Диалект она теперь освоила. Она поглотила все подробности их культуры, что они обронили. Она перекатывала на своём заёмном языке словечки вроде «дальних ферм» и «Рисового дома» и рисовала себе, как она — это тело, этот ум в форме Миранды — произносит их местным внизу. Ей казалось, что она их знает. Пусть даже будет тысяча деталей, под которые ей придётся подстраиваться на ходу, — эти их дальние фермы были достаточно обособленными (о чём охотно судачили в радиоболтовне), чтобы малая толика странности не показалась странной. А что до остального — она чувствовала, что теперь обладает теоретическим пониманием того, как устроены их жизни. Откуда они пришли, какую науку практиковали, что за годы выскользнула у них из рук. Добавь сюда капельницу из её собственного личного запаса знаний — и она, вероятно, могла бы выдать себя за нечто почти учёное. За учительницу, быть может. Почему бы и нет?

Она велела Керн сфабриковать одежду, затем отгородила часть корабля для уединения и надела её. Там она расхаживала павой перед собственным спроецированным образом, с новыми словами и оборотами речи, бурлящими у неё в голове. Керн закатывала голографические глаза на это представление, наблюдая, как она взвинчивает себя до исступления предвкушения.

— Ты как дебютантка, что вот-вот отправится на свой первый бал, — насмешливо сказала она.

Миранда порылась вниз по своим слоям, пока не добралась до погребённых умов, что делили с Керн культурные маркеры. Дебютантка. Бал. Она поняла и сделала перед старой ИИ пируэт.

— Первый — это уж точно, — сказала она. — Первый контакт. Разве не ради этого мы живём? Все мы?

Керн осталась равнодушна.

— Тебе всё равно ещё нужно на деле подать запрос. Я не собираюсь просто отпочковать тебя от корабля и отпустить порезвиться в своё удовольствие. Не без общего согласия. — Хотя и звучала при этом слегка