Отморозок 11 - Андрей Владимирович Поповский

— Пустое. Договор это святое, — глаза Вахо лучатся добродушием — А то у тебя домик на побережье до меня дошло. Ко мне чуть больше, чем год назад мой старый знакомец Гурам из Геленджика заезжал, ну да ты его должен помнить… Он то тебя помнит и принес мне радостную весточку, что ты жив-здоров.

— Как же не помнить, Гурама, — киваю я — Хорошо его помню. Он моей маме как раз в прошлом году денежку занес, так что большое человеческое спасибо и ему. Никак, это вы его убедили не жадничать.

— Я, Юра. Я — довольно кивнул Вахо. — Знаешь, Гурам поначалу сильно на тебя серчал. Он мне всю историю со своим шалопаем племянником рассказал. А я ему и говорю, Юрка-то, он нормальный парень, за женщину вступился. Пусть непутевую, но женщину.

Вахо внимательно посмотрел на меня и откинулся на своем кресле

— Говорю ему — это у вас непонятка вышла. Поторопился ты, брат Гурам, его дела лишать, а Юрка на тебя зуб в ответ заимел. Надо бы вам, по-мужски замириться. Нехорошо это когда правильные люди между собой собачатся. Время сейчас непростое, хорошим людям нужно вместе держаться… против плохих.

При последних словах у Вахо на губах заиграла легкая улыбка. Фрол тоже слегка улыбнулся ну и я поддержал компанию.

— Гурам меня и послушал. Сделал шаг к примирению. — закончил Вахо

— Благодарю вас, Вахтанг Отаевич. Рассудили вы нас, по справедливости, — прикладываю руку к сердцу.

— А как же иначе, Юра — всплескивает руками Вахо — Я же тебя можно сказать с пацанячества знаю. Ты всегда был правильным парнем — джентльменом. Впервые я о тебе услышал, когда ты Марину вступился перед Нукзаром и навалял ему немного. Молодец! Не испугался мужика и вступился за честь женщины. Марина тогда ко мне вся в слезах примчалась. Скажи, говорит, Нукзару, чтобы он не мстил парню. Я и сказал. Вот только пропал Нукзар вскорости. А его потом в его же машине сожженным нашли. Вот такая с ним история вышла…

Вахо испытывающе смотрит на меня. Фрол весь подобрался как тигр перед прыжком. Я, наоборот, расслабленно сижу и развожу руками.

— Так вы сами знаете, насколько невыдержанным и своевольным был Нукзар, — отвечаю я — Вы ему одно говорите, а он свое в ответ пропихивает. Наверное, так же где-то нарвался. Не послушал вашего доброго совета…

Вахо кивнул.

— Ой верно ты Юра говоришь. Наверное, Нукзар сам виноват. И поделом ему.

Вахо еще немного помолчал. А потом тяжело вздохнул.

— Повиниться перед тобой за Марину хочу.

— Да что вы, Вахтанг Отаевич, — пытаюсь протестовать.

— Не перебивай, Юра — уже серьезно, говорит Вахо — Для меня Марина очень дорога была. Она моего товарища младшего девушкой была. Погиб он. Но Марина и сама по себе важным человеком для меня стала.

Вахо замолчал. Еще раз вздохнул.

— Любила она тебя. Просила, чтобы я помог, когда с тобой несчастье случилось. — Вахо махнул рукой — Ну да ты помнишь.

— Помню, — киваю я — и очень благодарен вам за помощь.

— Пустое, — снова машет рукой Вахо. — Я не мог моей девочке в ее просьбе отказать.

Вахо смотрит мне в глаза. Его взгляд наливается чернотой.

— Убили нашу Марину, Юра.

Я не отвожу взгляда.

— Тот гнида, что убил Марину, не специально это сделал. Случайно получилось, по пьяной глупости. Но это его не оправдывает. Так вот я тебе повиниться хочу, что не наказал я тогда его как было положено. Очень важный это человек был… не для меня, для общества нашего. Пришлось мне тогда переступить через личное, и поставить вперед общественное…

Вахо не отводит взгляда. Я киваю, давая понять, что внимательно слушаю его.

— Бог меня тогда за это наказал, цех мой сгорел, люди мои погибли…

Глаза Вахо буквально метнули в меня молнию. Внутри все захолонуло, но взгляд не отвожу, сохраняю спокойное выражение лица.

— Думаю человек, что вершил тогда Божий замысел меня виноватым в смерти Марины посчитал… А я лишь укрыл того, кто это сделал.

Вахо замолчал.

— Все мы можем ошибаться, — осторожно говорю, прекрасно понимая, что моя жизнь сейчас буквально висит на волоске, — Главное, чтобы у нас было время исправить свои ошибки.

— Да, Юра. Время — самое дорогое в нашей жизни. Время и наши близкие люди, — отвечает Вахо. — Умен ты всегда был, Юра. Только умный человек порой делает глупости куда страшнее дурака

— Согласен, — не могу не признать правильность последних слов Вахо.

— Ты ведь ко мне не просто так пришел? — переходит к он к делу.

— Не просто так, — соглашаюсь я. — Мой близкий друг попал в беду, и я хочу ему помочь.

— Ты о Ване говоришь? — усмехнулся Вахо.

— О нем.

— Странная у вас с ним дружба получается. Встретились в зале в Москве, потом на даче под стволами друг друга держали, а потом, он на твоей девушке женился…

— Жизнь вообще странная штука, Вахтанг Отаевич, — пожимаю плечами, — Ваня не нажал на спусковой крючок, когда по всему нажать должен был. А потом о матери моей заботился, когда я не мог. Вот и получается, что он друг мне. А девушки между нами нет. Это мое решение было и Ваня тут ни при чем.

— Понимаю, Юра. — кивает Вахо — А что, между нами, с тобой есть?

Вот оно, самое главное!

— История, Вахтанг Отаевич. Не простая, с ошибками и заблуждениями, но зато без подлости и злобы, — честно отвечаю ему.

— И что будем делать со всей этой историей? — Вахо требовательно смотрит на меня.

— Я бы смотрел в будущее, а не в прошлое, ради тех, кто нам с вами одинаково дорог и ради той, которую мы с вами не смогли уберечь…

— Хорошо ты сказал, Юра — смотреть в будущее, — Вахо двумя пальцами пригладил бородку — Вот за что люблю, тебя за то, что ликом ты молод, а душой опытен и мудр.

— Да что вы… — деланно смущаюсь я, внутри пораженный, насколько точно Вахо уловил, мою настоящую сущность.

— Не перебивай старшего — укоризненно качает головой