Отморозок 11 - Андрей Владимирович Поповский

скучал по жене и дочери, но держался достойно. Он был всегда тщательно выбрит, вещи были чистые, каждый день в прогулочном дворике он делал зарядку, а потом уже в камере время от времени отжимался и приседал на свободном месте у двери. В камере он давно стал своим. Крепкий, спокойный, немногословный и уверенный в себе, он одним своим видом давал понять, что с таким лучше не связываться. То, что он был не первоходом играло не малую роль, ну а прогон по СИЗО о том, что Иван работает с Вахо, поднимал его положение до элитарного. У Ивана вполне могла быть отдельная шконка. Но он сам по доброй воле делил ее с молодым парнем, оказавшимся в СИЗО за драку с нанесением тяжких телесных повреждений.

Услышав команду на выход, Иван закрыл книгу. Подмигнул вскинувшемуся на шконке товарищу. Потом сложил свои вещи в сумку и пожав руки нескольким сидельцам двинулся на выход.

Смотрящий по камере проводил его внимательным взглядом.

— Куда это тебя?

— А хрен его знает. — пожал плечами Иван.

— Кинь весточку как определишься.

— Заметано. — кивнул Иван.

— Давай поторопись, чего копаешься, — недовольно пробурчал конвойный, выпуская Ивана на продол.

* * *

Длинные коридоры «Матросской тишины» были одинаково унылыми. Сырые стены, желтые лампы–забранные металлической сеткой. Запах хлорки и дикая смесь запахов человеческого жилья: немытых тел, еды, параши и едкого сигаретного дыма.

Иван по приказу конвойного привычно становился лицом к стене, когда тот отпирал решетки. Потом они шли дальше. Шли долго. Наконец остановились у тяжелой двери. Неподалеку стояли еще двое конвойных и с интересом смотрели на Ивана.

У Карабанова под ложечкой заныло от тяжелого предчувствия. Лязгнул отпираемый замок. Конвойный открыл дверь и бросил Карабанову.

— Проходи, чего встал.

Карабанов вошел внутрь. Дверь за ним закрылась. Щелкнул запираемый замок.

Первое, что бросилось в глаза — размеры камеры. Она была небольшой метров пятнадцать. Второе — это необычная чистота. В камере было всего две двухъярусные шконки стоявших у противоположных стен и стол сваренный воедино со скамейками из толстых металлических уголков. Небольшой холодильник, старый, но, судя по бодрому гудению, вполне рабочий. На столе стоял небольшой цветной телевизор «Шилялис». Огороженная невысокой стенкой туалетная кабинка, прикрытая чистой занавеской. В камере было всего четыре человека. Все молодые, спортивные, со сбитыми костяшками на кулаках. Трое смотрели на Ивана с нескрываемыми усмешками. Четвертый — постарше, с ленивой скукой.

Иван по всем этим приметам сразу понял, куда его привели. Это пресс-хата, где за поблажки в содержании, прикормленные администрацией «козлы» ломают других сидельцев. За это их люто ненавидят и, случись вычислить такого на пересылке, давят без жалости. Но Ивану не до мыслей, что будет с «козлами» потом. Ему бы выжить сейчас.

За все эти дни его ни разу не вызывали на допросы, ничего не выспрашивали. А значит, от него не хотят что-то узнать. Его зачем-то просто хотят поломать. Возможно, чтобы таким образом дать Вахо сигнал, что до его людей можно добраться и в тюрьме и тем оказать давление. Но это неважно. Важно, что он сейчас один против четырех откормленных здоровых ублюдков, которые явно не новички в своем деле.

— Ну проходи. Чего встал? — небрежно бросил Ивану старший.

Иван спокойно пошел прямо к нему. Остановился и взглянув прямо в глаза тихо сказал.

— А ну, съебал отсюда на хуй, козлина.

Эти слова настолько обескуражили старшего, что он поначалу даже подумал, что ослышался.

— Чего? — изумленно спросил он.

— Брысь, падла под шконку, я сказал. — громко рявкнул Иван.

Старший начал подниматься, но Иван не дал ему такой возможности, сильно ударив ногой в грудь и отшвырнув назад на стену. Остальные слетели со своих шконок и накинулись на Ивана. Иван сумел бросить через плечо налетевшего сзади противника и это был его последний успех. Остальные двое слаженно насели на него молотя кулаками как кувалдами.

Оба зэка явно работали в паре не в первый раз и жестко напирали. Иван спиной отступил к стене чтобы не зашли сзади и тоже включился в работу. Град ударов. Удар–уклон–пропустил, в голове вспыхнули искры — ответил –нырнул — снова пропустил и снова ответил. Краем глаза увидел, что те двое, которые ушли вначале схватки оклемались и вот-вот включатся в бешеную круговерть.

Нужно рубить наглушняк, иначе не вывезу, мелькнула мысль.

* * *

На продоле контролеры отталкивали друг друга от глазка, чтобы насладиться зрелищем. Нечасто жертва дает отпор мучителям, а тут Ивана и жертвой-то не посчитаешь, он сам первым начал драку. И пока вполне успешно справлялся.

— Ну Карабас дает, — хмыкнул один из конвойных с рябинками оспы на круглом лице. — Гляди он их сейчас всех положит.

— Да хер там положит, — с сомнением ответил ему второй — Сейчас они его вчетвером обложат и отоварят по полной.

— Пацаны, ну дайте я гляну, — пытался пробиться к глазку третий.

— Стой там, — оттер его плечом рябой и с разочарованием протянул — Все! Сбили на пол. Сейчас ногами замесят.

* * *

Иван рухнул сам, пропуская удар над собой, зацепил ногами опорную ногу здоровяка и, падая, выдернул ее на себя. Тот рухнул рядом. Иван сразу поймал стопу под мышку и изо всех сил рванул пятку наружу. Раздался звериный крик зэка и Иван скорей почувствовал, чем услышал хруст рвущихся связок колена. Получи, сука! За это успешное действие Иван поплатился несколькими пропущенными ударами.

Противников осталось трое. Мат. Хрип. Звуки сильных ударов, влипающих в тела. Озлобленные и распаленные боем, зэки старались попасть ударами ног по голове Ивану, который крутился внизу, перекрываясь локтями и отпинываясь ногами. И хотя Иван не сдавался, было только делом времени, когда его окончательно добьют.

Лицо Ивана превратилось в кровавую маску. Поврежденные пальцы на правой руке уже не сжимались в кулак. Но Иван, злобно зыркая заплывшими глазами бил, закрывался в защите и снова бил. Его противникам тоже досталось, но их было больше, и они умели работать в группе.

Иван попытался было подняться на ноги, но его снова сбили на пол и продолжили окучивать ногами. В какой-то момент его руки обвисли. Удар по голове, голова безвольно мотается и падает на бетонный пол. В камеру ворвались контролеры.

— Все к стене!

— К стене, блядь!

Двое послушно отошли к стене. Третий — старший еще раз сильно пнул ногой вбок лежащего неподвижно Ивана.