Отморозок 11 - Андрей Владимирович Поповский

слов мужа. Она смотрела на разбитое лицо, на бинт, на то, как осторожно он держит корпус, явно бережет ребра. Иван упрямо переводил разговор на Настю, на ее родителей, на дом. Постепенно Вика поняла: он специально говорит о самом обычном, пытаясь вернуть им хотя бы этот час нормальной жизни. Они говорили о протекшем кране на кухне, о погоде на улице, о здоровье Виктора Петровича, которому снова стало лучше после чудесной настойки, привезенной сослуживцем с Дальнего Востока. Виктор Петрович теперь даже выходит гулять во двор. Говорили о тысяче мелочей, которые и составляют обычную недоступную им обоим сейчас тихую жизнь. А между обыденными словами с обеих сторон сквозило невысказанное — «Я люблю тебя» и «Я очень жду».

Наконец над дверью за спиной Ивана загорелась лампочка. Контролер отложил газету и поднялся со стула.

— У вас пять минут.

Вика снова почувствовала, как у нее сдавило горло.

— Может, тебе что-то нужно? Лекарства, еду, одежду?

— Не нужно, — покачал головой Иван. — у меня все есть.

— Ну хоть что-то? Я все равно соберу передачу и принесу на днях.

— Ну хорошо, передай теплые носки и фотографии: твою и Насти, — улыбнулся разбитыми губами Иван.

— Обязательно передам, — глаза Вики вновь наполнились слезами.

— Свидание закончено. — подошел контролер.

— Я люблю тебя! — успел сказать Иван прежде, чем контролер взял у него трубку и повесил на рычаг.

— Я тоже тебя очень люблю — одними губами прошептала ему Вика.

Иван выпрямился, насколько позволяли поврежденные ребра, и помахал ей рукой. Потом повернулся и медленно пошел к двери.

Вика смотрела ему вслед, пока дверь за ним не закрылась. Только тогда опустила трубку. Пальцы дрожали, но внутри уже не было ни растерянности, ни слез. Осталась одна холодная ярость.

За ее спиной открылась дверь.

— Виктория Сергеевна? Следователь Марков вас ожидает.

Вика зло вытерла щеку, поднялась и повернулась к вошедшему сотруднику.

— Ведите.

* * *

После свидания Вику отвели в административный корпус. Здесь было тише и чище. Тут даже пахло иначе. Не застоявшейся едой, хлоркой и парашей, а старой мебелью, пылью и дешевым одеколоном. Вика по пути вспоминала что сказал ей адвокат. «Ничего не подписывать, запоминать каждое слово, тянуть время, потом связаться с ним». Но вид избитого Ивана, выбил ее из спокойного настроя. Ее сейчас переполняла ярость.

Конвойный остановился у двери и постучал.

— Войдите, — отозвался уверенный мужской голос.

Вика холодно посмотрела на конвойного. Тот молча кивнул. Вика вошла, конвойный остался снаружи.

Кабинет оказался небольшим. Старый сейф, потрепанный письменный стол, несколько таких же потрепанных стульев. На столе печатная машинка и графин с водой. На стене портрет президента и календарь с видом Кремля.

Из-за стола поднялся мужчина лет сорока. Среднего роста, сухощавый, аккуратно постриженный. Серый костюм сидел на нем безупречно, галстук был затянут ровно. Лицо правильной формы, спокойное, глаза внимательные. Весь он напоминал скорей не человека, а функцию, уместную именно в этом учреждении.

— Виктория Сергеевна? — вежливо справился он.

— Да, это я. — кивнула Вика, встречаясь с ним взглядом.

— Присаживайтесь — Марков указал рукой на стул рядом со столом.

— Благодарю — холодно покачала головой Вика. — Я лучше постою.

— Как вам будет угодно, — равнодушно пожал плечами Марков. — А я, с вашего позволения, присяду. Работа, понимаете ли.

Марков сел за стол и открыл папку с бумагами. Искоса глянув на стоящую перед ним Вику, он поинтересовался:

— Как прошло ваше свидание с мужем?

— Вы серьезно об этом меня спрашиваете? — едко усмехнулась Вика, с ненавистью глядя на следователя.

— Вполне серьезно, — кивнул следователь. — А что в этом вас так удивляет? Это обычный вопрос.

— Тогда получите обычный ответ. Моего мужа сильно избили.

— Ваш муж получил телесные повреждения в результате конфликта с сокамерниками. Кстати, зачинщиком конфликта являлся именно ваш муж. — казенным тоном сообщил следователь.

— То есть, вы утверждаете, что это мой муж напал на своих сокамерников? — Вика сверлила глазами следователя.

— Да, именно это я и говорю — спокойно кивнул следователь. — Ваш муж оказался очень неуживчивым. Мы были вынуждены перевести его в отдельную камеру, во избежание повторения инцидента. Кстати, один из тех, на кого напал ваш муж, попал в больницу и неизвестно как он сможет впоследствии ходить. Остальные получили травмы различной степени тяжести.

— А вам не кажется странным, что мой муж, ни с того ни с сего, один решил напасть на нескольких сокамерников? Ведь их было несколько, насколько я поняла.

— Виктория Сергеевна, в следственных изоляторах содержатся разные люди, в том числе и со склонностью к насилию. Многие испытывают нервный стресс и впадают в немотивированную агрессию. Видимо именно это и случилось с вашим мужем. Администрация не всегда может предотвратить подобные конфликты.

— У моего мужа, который содержался в общей камере, были прекрасные отношения с сокамерниками, и он ни с кем не конфликтовал.

— А откуда у вас сведения об условиях содержания вашего мужа? — вкрадчиво спросил Марков. — как вы можете такое утверждать?

— Роман Евгеньевич, мы ведь с вами взрослые люди и оба понимаем, что есть способы узнать информацию даже из закрытых учреждений подобных этому, — многозначительно сказала Вика. — Любая информация имеет свойство просачиваться сквозь стены. Я, например, как журналистка, проведшая много расследований, знаю, что в некоторых СИЗО существуют так называемые пресс-хаты, где на заключенных оказывается незаконное давление с помощью таких же заключенных, работающих на администрацию.

— Вы хотите сделать официальное заявление? — прищурился Марков, — У вас есть факты?

— Фактов у меня пока нет, — покачала головой Вика, — Но хочу вас заверить, что я этого так не оставлю. Я известная журналистка, знаю многих людей и у меня найдутся возможности предать огласке то, что происходит в этом изоляторе.

— Виктория Сергеевна, вы вольны поступать как вам угодно, но не думали ли вы, что неприятность, случившаяся с вашим мужем, может быть как раз следствием ваших необдуманных поступков и попыткой вмешиваться в деятельность правоохранительных органов?

Вика кивнула и с усмешкой посмотрела на Маркова.

— Значит, вы считаете мою журналистскую деятельность по расследованию коррупции в органах внутренних дел, попыткой вмешательства?

— Я ничего подобного не говорил, Виктория Сергеевна. Просто напомнил, что у всех поступков есть последствия.

— И каковы будут последствия,