Помещица - Алёна Цветкова

И как с ней спорить? Я тяжело вздохнула и согласилась.

Саша не сдержала радости — захлопала в ладоши, как ребёнок. А ведь она и есть ребёнок — мне всегда трудно помнить, что моей младшей сестре всего пятнадцать. Наверное, потому что я сама выглядела так же молодо, как она. Вот и казалось, что Саша тоже гораздо взрослее, чем есть на самом деле.

Моё согласие, как я заметила, обрадовало не только Сашу, но и князя Васильчикова. Правда, он не стал бурно выражать эмоции, лишь улыбнулся, а в глазах вспыхнули такие яркие искры, что я невольно зажмурилась.

— Отлично, — произнёс он сдержанно. — Тогда прошу вас, дамы. Тут неподалёку есть очень приятная и уютная ресторация. Когда я приезжаю в Саратов, всегда обедаю только там.

Ресторация оказалась в самом центре. Интерьер поражал: тяжёлые бархатные портьеры, хрустальные люстры, зеркальные панели, отражающие мягкий свет. Каждый предмет мебели словно кричал о роскоши и изысканности. Едва мы переступили порог, к нам подлетел метрдотель и склонился в почтительном поклоне, словоохотливо радуясь возвращению «вашего сиятельства» и приветствуя его спутниц.

После завтрака и большого кофейника с вкуснейшим кофе, сон пропал. Молодость имеет свои преимущества. И мы отправились гулять по Горяинской площади. Утро выдалось ясным, солнце ласково грело плечи, а лёгкий ветерок приносил свежесть. Площадь жила своей обычной жизнью: торговцы зазывали покупателей, разносчики предлагали свежие булочки и лимонад, дамы в нарядных платьях неспешно прогуливались между рядами.

Мы заглянули в лавку с изящными безделушками. Витрины пестрели разноцветными веерами, зеркальцами в резных оправах, шёлковыми лентами, миниатюрными книжками в тиснёных переплётах. Я замерла перед витриной, восхищённо разглядывая перламутровый веер из слоновой кости, с тончайшей росписью. Князь, заметив мой взгляд, тут же предложил приобрести его. Я мягко остановила его:

— Право, не стоит. Я просто восхищаюсь мастерством его создателя.

И он вроде бы меня послушал. Однако, когда вышли из лавки, в моих руках был сверток с тем самым веером.

В следующей лавке с шёлковыми тканями история повторилась. Князь был неумолим: любая вещь, на которую мы обращали внимание, тут же становилась подарком. Сначала это казалось милым жестом, но вскоре начало тяготить.

Я попыталась мягко объяснить:

— Вы слишком щедры, князь. Мне неловко принимать столько подарков.

Он остановился, посмотрел на меня внимательно и вдруг сказал:

— Знаете, Лариса Дмитриевна, давайте оставим эти формальности. Для вас я просто Борис. Если, конечно, вы не против.

Я на мгновение замешкалась. Обращение по имени и отчеству было для меня не привычным, но знакомым защитным барьером. Но в его взгляде было столько искренности, что я снова не нашла в себе сил отказаться.

— Хорошо, Борис, — согласилась я. - Тогда и вы зовите меня по имени.

Саша, стоявшая рядом, восторженно ахнула:

— Ох, Лариса! Это так замечательно!

И тут я вдруг осознала: в этом простом «Борис» и «Лариса» было что-то необратимое. Что-то, что меняло правила нашей игры. Что-то, что могло иметь последствия. Хорошие? Может быть. Но отказываться от них я точно не хотела.

Князь улыбнулся — тепло, по-настоящему. И мы двинулись дальше, в глубину торговой суеты, где звон монет смешивался с весёлым смехом и криками торговцев.

ГЛАВА 81

Мы гуляли весь день. Сначала прошли всю Александровскую улицу аж до самого Глебучева оврага. Дальше идти не стоило: за перекрёстком золочёные вывески сменялись серыми заборами и лавками старьёвщиков, а нарядная толпа — хмурыми мужиками в оборванных зипунах. Улица теряла свой лоск, превращаясь в обычную пыльную дорогу. Даже воздух изменился, стал тяжёлым и душным, наполнившись запахами рыбы и дёгтя.

Мы вернулись обратно к Верхнему базару со стороны Театральной площади. Это место меня немного обескуражило. Нет, сам театр выглядел вполне прилично: новое каменное здание в два этажа, четыре колонны на фасаде, которые поддерживали фронтон. Но располагался театр в самом центре большой, мощёной камнем и совершенно пустой площади. А между лавками и театром находился огромный грязный пустырь, заваленный мусором, вонючей соломой, сломанными деревянными ящиками, от которого несло помойкой.

Саша и Борис, как будто бы не замечали столь странного контраста, но мне здесь было некомфортно, и я невольно ускорила шаг, стараясь пройти мимо как можно быстрее. И мои спутники вынуждены были подстраиваться под мой шаг.

— Может, пообедаем в ресторации «Северный полюс»? — предложил Борис, кивнув на огромную вывеску. Мы как раз проходили мимо. — Говорят, там недурно готовят.

Я на миг замедлила шаг. С одной стороны, я уже и не прочь была пообедать: после завтрака прошло достаточно много времени, и мы прошли довольно приличное расстояние, чтобы проголодаться. А с другой… Я как представила, что каждый раз, когда открывается дверь и входит новый посетитель, в зал будет врываться запах гниющих овощей с пустыря напротив и смешиваться с ароматом кушаний, так у меня сразу пропал аппетит.

— Лариса, — жалобно всхлипнула Саша, — я так голодна…

И я опять не смогла ей отказать. Кажется, сестра раскусила мои слабости и научилась вить из меня верёвки.

— Хорошо, — согласилась я, но тут же опомнилась. — Но давайте сначала навестим Алёшу. Возможно, он присоединится к нам. А потом найдём не такое пафосное место.

— Если вам здесь не нравится, — угадал моё настроение Борис, — то мы можем вернуться в ту ресторацию в гостинице…

Я кивнула и улыбнулась:

— С удовольствием.

Мы поспешили к лавке Алёши. Благодаря парящим в воздухе золотым и серебряным шарам её было видно издалека. Мы прошли сквозь одну из сквозных лавок, прилавки которых располагались по обе стороны торгового помещения, и оказались в самой гуще рыночного потока, выбраться из которого было достаточно сложно.

Нас практически против воли понесло вдоль торговых рядов. И нам пришлось крепко взять друг друга за руки, чтобы не потеряться. Борис крепко сжимал мою ладонь, а я мёртвой хваткой вцепилась в Сашу.

К счастью, поток нёс нас в нужную сторону, и уже через несколько минут мы оказались в молочных рядах. И не сразу поняли, что вся эта огромная толпа рвётся к одному месту — к лавке с Бехтеревской молочкой. Мы решили отойти чуть в сторону и замерли в простенке между лавками.

— Они все к Алёше?! — ахнула Саша.

Борис улыбнулся:

— Думаю, большинство — праздные зеваки, которых заинтересовали золотые и