Почти люди - Михаил Валерьевич Булыух

Зато я знал, что старикам не нужно объяснять настоящую причину моего интереса к далёкому месту. Достаточно было осторожно связать их собственную легенду с направлением, которое мне требовалось.

Первый раз я сделал это ещё ребёнком. Старуха рассказывала о времени, когда женщины всегда были сыты, а я спросил, была ли там большая вода. Она подумала и решила, что была. Через несколько дней другой старик уже рассказывал детям, что хорошее место находилось возле воды. Исправлять эту новую подробность я не стал.

Через год я спросил, росли ли там деревья с плодами. Старик уверенно показал много деревьев. Возможно, он действительно что-то слышал в детстве, а возможно, просто решил, что место с постоянной едой обязано иметь плодовые деревья. Через несколько сезонов плодовый лес стал частью истории.

С новыми намёками я специально не торопился. Вместо постоянных рассказов о далёком месте я старался быть полезным здесь: несколько раз находил воду, показывал съедобные корни там, где остальные прошли мимо, помог вылечить гниющую рану. После этого редкий вопрос о хорошем месте уже не воспринимали как очередную детскую болтовню.

Брат помогал мне раньше, чем понимал зачем. Он был крупнее, быстрее и почти всегда соглашался попробовать то, что я просил, если это не требовало долго сидеть на месте. Когда мне понадобилось несколько одинаковых сухих палок для первых опытов с огнём, он натаскал целую кучу, а потом два дня смеялся, пока я натирал ладони и получал только тёплую древесную пыль. На третий день из правильного сочетания сухой основы, тонкого веретена и подготовленного трута пошёл дым. Он сразу замолчал, подался ближе и больше в тот день над моими опытами не смеялся.

Пламя появилось позже, когда я перенёс тлеющую пыль в сухое гнездо из волокон и осторожно раздул. Взрослые сбежались на запах дыма. Один мужчина сразу попытался сунуть туда толстую ветку и почти задушил огонь. Другой мужчина сразу оттолкнул первого от пламени. Через минуту вокруг маленького пламени уже спорили пятеро, а я сидел между ними и защищал трут от слишком деятельных помощников.

С этого дня огонь перестал зависеть только от удачно найденных тлеющих веток после природного пожара. Я показал способ нескольким взрослым, потом заставлял их повторять без меня. Получалось не у всех и не каждый раз, но этого было достаточно. Через год в группе уже были люди, которые разводили огонь быстрее меня.

Так происходило почти со всем полезным. Я не строил цивилизацию из пустого места и не собирался обучать каждого лично. У людей уже были каменные отщепы, простые копья, верёвки, корзины и примитивные рыбные приспособления. Некоторые старики помнили копьеметалки, но делали дротики слишком тяжёлыми, плохо закрепляли наконечники и поэтому почти перестали пользоваться старым приспособлением. Мне требовалось не изобретать всё заново, а исправлять детали, которые за поколения испортились.

Смолу мы нашли случайно на повреждённых деревьях. Я сначала грел её на плоском камне, потом смешивал с золой и мелко растёртым сухим наполнителем, пока масса не стала меньше течь при нагревании и лучше держать камень в деревянной основе. Первые наконечники отваливались после нескольких ударов. Следующие наконечники уже держались заметно крепче. Когда я добавил обмотку из сухожилия поверх тёплого состава и дал ей высохнуть, копьё впервые выдержало столько бросков, сколько от него ожидали взрослые.

Одно из первых удачных копий я отдал брату. Он долго разглядывал место крепления, потом несколько раз воткнул копьё в мёртвое дерево и только после этого принёс обратно, показывая, что камень не шатается. На следующую охоту взял его без разрешения. Я хотел возмутиться, но он вернулся с кровью на наконечнике и куском мяса, который молча положил передо мной. После этого спорить о праве собственности стало поздно.

С заплечными сумками получилось ещё проще. Плетёные мешки в группе существовали и раньше, но их чаще несли в руке или перекидывали через одно плечо. Я сделал две широкие лямки из мягкой кожи и закрепил их так, чтобы мешок лежал на спине и не бил по пояснице при ходьбе. Брат сначала смеялся над тем, что я добровольно привязал груз к себе, а через несколько переходов потребовал такую же сумку: обе руки оставались свободны для копья и камней. Вскоре мешки с двумя лямками появились у большинства взрослых, которые постоянно носили инструменты или еду.

С копьеметалкой мне даже не пришлось объяснять идею с нуля. Один старик увидел длинный лёгкий дротик, который я делал для пробы, забрал заготовку и через час принёс короткую палку с упором на конце. Его копьеметалка была грубой, но принцип сохранился. Проблема оказалась в дротиках: несколько поколений делали их всё тяжелее и почти перестали получать преимущество от броска. Мы вернули тонкое древко, лёгкий хорошо закреплённый наконечник и достаточную гибкость. После нескольких недель тренировок взрослые снова начали брать копьеметалки на охоту.

От солнца я позже сплёл себе широкую жёсткую шляпу из длинных растительных полос. Поля получились неровными, зато закрывали глаза и шею лучше любой шкуры и почти ничего не весили. Брат отказался носить такую же, потому что она, по его мнению, делала мою и без того странную голову ещё шире.

К десяти годам меня слушали уже не потому, что я говорил необычно. Взрослые уже не раз проверили мои советы на деле. Я находил ошибки в ловушках, знал, какие раны нельзя закрывать грязью, понимал, когда мясо после долгого лежания лучше бросить, а не доедать, и умел объяснить, почему лёгкий дротик с хорошим наконечником полезнее тяжёлой палки, если бросать его копьеметалкой. При этом командовать взрослыми я не пытался. Я показывал удачный приём и давал взрослым повторить его самим; после нескольких удачных охот приказов уже не требовалось.

Большая группа, в которой я родился, тем временем продолжала распадаться без всякой войны и без решения одного вождя. Нас просто было слишком много для местности, по которой мы двигались. После богатой недели возле воды шестьдесят или семьдесят взрослых ещё могли держаться рядом, но стоило уйти в более сухой район, как одна семья начинала искать пищу восточнее, другая задерживалась у плодовых кустов, третья уходила вслед за стадом. Иногда разделившиеся люди снова встречались через несколько дней или через сезон, а некоторые уходили навсегда.

Я несколько раз пытался удержать рядом тех, кто лучше понимал новые способы работы, но быстро отказался. Если вокруг не было мяса, клубней и воды, хорошая организация не могла прокормить лишние десятки людей. К тому времени, когда мне исполнилось около двенадцати, рядом