Почти люди - Михаил Валерьевич Булыух

смотрел мимо противника и не отреагировал, когда тот подошёл сбоку. Мужчина с костяным наконечником шагнул ближе и ударил ему под рёбра. Брат дёрнулся, схватился за древко и упал на бок. Я не успел добраться до него: сверху раздался громкий протяжный крик, совершенно не похожий на сигналы обычных бойцов.

На выступе стоял человек в длинной шкуре крупной кошки. Шкура закрывала плечи и спускалась почти до колен, глубокий капюшон оставлял лицо в тени. В руке он держал высокий посох. Наверху был закреплён человеческий череп, а в глазницах сидели два крупных прозрачных камня. Солнце попало в один из них, и тот ярко вспыхнул.

Человек поднял обе руки в странной позе и что-то кричал вниз. Никто из нападавших не перебивал его крик. Даже среди боя я увидел, как несколько нападавших на мгновение посмотрели вверх.

Странная одежда, посох и поведение остальных сразу заставили меня проверить единственную важную догадку.

— Ты наверху, слышишь меня сейчас? — заорал я по-русски. — Я такой же, как ты!

Он не услышал или не понял, откуда идёт голос. Я выругался, оттолкнул копьём очередного мужчину и крикнул снова, уже добавляя имя:

— Меня зовут Хурааа, Радость, и я тоже помню другие жизни!

Крик наконец заставил человека под капюшоном посмотреть прямо на меня. Среди полутора сотен голых или почти голых людей меня было легко заметить: кожаный доспех с панцирными пластинами, широкополая плетёная шляпа, составное копьё и сумка за спиной отличали меня от всех вокруг.

Он замер, затем закричал так громко, что через несколько слов голос стал хриплым. Одного его крика для остановки боя не хватило. Люди внизу уже сцепились, многие не слышали приказа или не хотели отступать. Тогда со стороны нападавших выбежали женщины. Они хватали своих мужчин за плечи, тянули назад, били по рукам, вставали между противниками. Несколько схваток продолжались ещё какое-то время, но давление наконец ослабло.

Я снова посмотрел туда, где лежал мой брат. Один чужой мужчина проверил его шею, другой потянул тело за ногу к остальным убитым, и брат не шевельнулся. До него я так и не дошёл: меня связали ремнём за запястья. Сопротивляться я не стал: вокруг оставались десятки вооружённых мужчин, а наша группа уже проиграла. Доспех и копьё отобрали, но сумку пока не тронули. Двое повели меня к выступу.

Вблизи человек с посохом оказался старше, чем показалось издалека. Не старик, но лицо уже пересекали глубокие складки, волосы у висков заметно поседели. Глаза были живыми и очень внимательными. Он разглядывал меня так долго, что один из сопровождавших ударил сзади под колени. Я опустился на колени, а второй ткнул древком между лопаток, заставляя наклониться ниже. Человек с посохом сразу поднял ладонь.

— Не надо, ии-гру, — сказал он мягко. Так он назвал взрослого вооружённого мужчину своим сыном.

Потом присел передо мной, но не настолько низко, чтобы наши головы оказались на одном уровне. Коснулся пальцами моей щеки, внимательно осмотрел лицо и улыбнулся.

— У-у, мой младший брат, — произнёс он двойной звук брата, затем показал ладонью ниже своего плеча и повторил жест младшего.

— Хорошо, — ответил я по-русски. — Пусть тогда я буду младшим братом. Услышав незнакомую речь, он улыбнулся ещё шире.

— Ты помнишь много слов, — продолжил он уже на удивительно развитом общем языке, добавляя жесты там, где слов не хватало. — Я тоже помню гораздо больше обычных детей. Потом поговорим словами, которые дети не понимают. Сначала скажи, младший брат: будешь бить моих детей?

— Нет, твоих детей я бить не буду.

— А убежать от нас попробуешь?

— Убегать я тоже не собираюсь.

— Будешь ждать, потом убьёшь меня, когда я усну?

Вопрос прозвучал таким же ласковым тоном, каким взрослый спрашивает ребёнка, не собирается ли тот снова лезть в воду после запрета.

— Нет, убивать тебя во сне я тоже не стану. Он внимательно посмотрел мне в глаза и только после этого мягко добавил:

— Вот и хорошо, младший брат. Сыновья, теперь развяжите его.

Мужчина позади меня сразу разрезал ремень. Я растёр запястья и начал подниматься, но посох мягко лёг мне на плечо.

— Подниматься тебе пока совсем не надо. Сиди на коленях: мне так удобнее видеть твоё лицо, а тебе полезно слушать.

Я снова устроился на коленях. За прежние жизни мне встречалось достаточно людей, спорить с которыми следовало только тогда, когда рядом есть оружие, выход и хороший шанс пережить спор. Вокруг этого человека стояли десятки вооружённых последователей, а где-то поблизости находились остальные части его огромной группы. Доказывать ему неправильность взглядов в таких условиях я не собирался.

Глава 5. Дети Голоса. Часть 3.

3

— Ты называешь их детьми? — спросил я. Вопрос явно пришёлся ему по душе.

— Конечно, — заговорил он охотнее. — Мужчины — ии-гру, сыновья, женщины — ии-аа, дочери. Раньше они жили маленькими группами, дрались из-за еды, убивали друг друга, теряли детей. Потом Мудрый Голос привёл их ко мне. Теперь они знают, что делать.

При словах «Мудрый Голос» он коснулся горла, уха и поднял палец вверх. Слова «бог» в языке этих людей не было; смысл был проще: невидимый голос, который знает больше любого человека.

— И ты действительно слышишь этот Мудрый Голос? — спросил я.

— Я один слышу ясно. Иногда дети чувствуют его желание, но путают. Ты тоже пока не слышишь, у-у. Ничего страшного: ты ещё молод. Я когда-то тоже не понимал.

Он говорил медленно и терпеливо, чуть наклоняясь ко мне, когда считал мысль трудной. Я прикусил щёку, чтобы не улыбнуться в лицо хозяину пятисот вооружённых людей.

— И чего именно хочет этот Мудрый Голос?

— Чтобы дети жили хорошо: имели воду и пищу, не теряли маленьких, не дрались за мясо, промывали грязные раны и отдавали хорошие копья тем, кто умеет ими пользоваться. Простые вещи, младший брат. Люди сами почему-то постоянно делают иначе.

Приглашать его продолжить не пришлось. Голос говорил, куда идти, где искать воду, кого принять в семью, кого оставить пищей. Если новая группа попадалась ему лично, Голос привёл будущих детей; если её находили сыновья далеко от него, Голос позволял использовать людей как мясо. Любой исход укладывался в его объяснение.

— А если группа сильная и убьёт твоих сыновей? — спросил я. Он улыбнулся и наклонился чуть ближе.

— Тогда Голос показал, — ответил он