Почти люди - Михаил Валерьевич Булыух

не пытался считать точно. Одновременно всех почти никогда не было видно. Отряды уходили на несколько дней или недель, женщины с детьми расходились по кормовым участкам, часть людей держалась у воды, другие следили за стадами. Но вечером в богатом месте вокруг огней сидело столько людей, сколько я за эту жизнь не видел ни разу.

Группа такого размера не могла жить одной плотной кучей. Сын Голоса и не пытался. Он делил мужчин на большие разведывательные отряды по пятьдесят-шестьдесят человек. Каждый возглавлял один или несколько старших детей — мужчин с выбитым правым нижним резцом. Их задача была не только охота. Они искали места, где несколько сотен людей смогут хотя бы некоторое время кормиться: постоянную воду, проход стада, участок с большим количеством плодов, берег, где много рыбы, низину с клубнями. Возвращаясь, они рассказывали всё Сыну Голоса, и он решал, куда двигаться дальше.

Мои прежние люди сначала держались друг возле друга. Через несколько месяцев это стало неудобно. Женщины находили новых мужчин, подростков распределяли по работам, дети играли с детьми Сына Голоса и быстро перенимали их сигналы. Через год я всё ещё узнавал каждого, но отдельной группы уже не существовало. Через несколько лет некоторые получили выбитый зуб и сами командовали отрядами человека, который когда-то их разгромил.

Со мной Сын Голоса обращался иначе с первого дня. Старшие дети могли попросить меня помочь, позвать на совет или предупредить об опасности, но приказать не имели права. Если кто-то забывал это, Сын Голоса поправлял спокойно и при всех.

Однажды крупный мужчина с шрамом через грудь велел мне бросить работу с клеящей смесью и идти разгружать мясо. Я показал, что занят, и продолжил. Он схватил меня за плечо. Сын Голоса увидел это с другого края стоянки, подошёл и даже не повысил голос.

— Ии-гру, это мой у-у. Ты можешь попросить младшего брата. Приказывать ему могу я.

Мужчина отпустил моё плечо, опустил голову, и Сын Голоса больше к случившемуся не возвращался. Сын Голоса сел рядом со мной, спросил, зачем я смешиваю смолу с золой, и слушал объяснение почти четверть часа. Потом снова заговорил о Голосе и говорил гораздо дольше, чем я.

Привилегии быстро стали понятны всем. Мне возвращали оружие после общих проверок первым. Я получал еду среди тех, кого кормили до основной раздачи. Никто не пытался переименовать меня. Мой доспех, сумка и инструменты считались личными вещами младшего брата. Я мог присоединиться к любому разведывательному отряду, если заранее говорил об этом Сыну Голоса. Зуб мне не выбивали: знак принадлежал его старшим детям, а я ребёнком не был.

За это приходилось платить обязанностями. Всё полезное, что я умел, Сын Голоса считал подарком Голоса его семье и требовал передавать другим. Если появлялись тяжёлые раненые, меня звали независимо от того, чем я занимался. Перед важным переходом он часто заставлял меня сидеть рядом, слушать доклады разведчиков и потом объяснять, что я думаю. Совет мог принять или отбросить. Публично спорить с ним было нельзя.

Это правило он объяснил в первый же год после одного слишком прямого возражения. Разведчики предлагали идти к воде на востоке. Я считал западный путь лучше и сказал об этом при нескольких старших детях. Сын Голоса выслушал, улыбнулся и попросил всех отойти. Когда мы остались вдвоём, он положил руку мне на плечо.

— У-у, младший брат, ты много знаешь. Поэтому я тебя слушаю. Дети понимают хуже нас. Если перед ними говорю я, а потом ты говоришь другое, они не знают, кого слушать. Когда мы остаёмся наедине, говори мне всё, что думаешь. Перед детьми сначала скажи мне.

— А что будет, если ты сам ошибёшься?

— Тогда Мудрый Голос обязательно меня исправит.

— А что ты делаешь, когда Голос молчит?

— Тогда решение приму я, а ты поможешь мне выбрать.

— А если я решу иначе?

— Вот поэтому ты пока и остаёшься младшим, — без раздражения ответил он, засмеялся и погладил меня по волосам.

С правилом я согласился и в последующие годы публично его не нарушал. Единственный запрет, который он произносил особенно серьёзно, касался самого Голоса. Я не имел права говорить детям, что тоже его слышу. Даже если когда-нибудь начну слышать, сначала должен был сказать старшему брату. Сын Голоса объяснял это не страхом за власть, а заботой о семье: два разных приказа Голоса могут запутать детей. Когда я спросил, что будет, если Голос скажет нам разные вещи, он ответил, что настоящий Голос так не сделает.

Уточнять, чей из двух голосов тогда объявят ненастоящим, я не стал. Ещё одну границу я обнаружил позже. Несколько молодых мужчин постоянно приходили ко мне учиться делать наконечники и постепенно начали спрашивать не только о работе. Они хотели идти со мной на разведку, повторяли мои решения на охоте и однажды отказались присоединиться к отряду старшего ребёнка, потому что рассчитывали уйти со мной. Сын Голоса выслушал об этом и за два дня распределил этих мужчин по разным отрядам.

— Они хорошо тебя слушают, — объяснил он мне вечером. — Это полезно, пока ты учишь их делать хорошие вещи. Но дети не должны собираться вокруг второго голоса.

— Я не говорил, что слышу Мудрый Голос.

— Я это хорошо знаю, у-у. Поэтому ты ничего плохого не сделал. Просто запомни: у Мудрого Голоса один рот среди детей. Ты мой младший брат, а не второй Сын Голоса.

Он сказал это всё тем же мягким тоном, а после разговора принёс мне новый кусок подходящего камня, который разведчики нашли накануне. Молодые мужчины продолжили учиться у меня, но больше никто из них не оставался рядом постоянно.

Сын Голоса не заставлял детей запоминать длинные рассуждения о невидимом существе. Для повседневной жизни им хватало нескольких правил: Мудрого Голоса нельзя увидеть, слышит его только Сын Голоса; Голос знает, где искать воду, мясо и дорогу, а ещё решает, кто станет ребёнком, а кто едой. Эти правила удерживались ещё и потому, что распоряжения Сына Голоса часто приносили понятную пользу. Перед большим переходом он вставал так, чтобы утренний свет попадал в кристаллы на посохе. Все собирались вокруг, опускались на корточки и касались рукой земли, затем груди. Когда глаза черепа вспыхивали, Сын Голоса поднимал посох и произносил: «Мудрый Голос видит своих детей и велит им идти». Сотни людей отвечали одним коротким сигналом движения. Для детей всё выглядело просто: глаза мёртвого черепа загорались именно в тот