Почти люди - Михаил Валерьевич Булыух

животное в неподвижный кусок мяса за несколько вдохов. Он давал другое преимущество: если зверь вырывался и уходил, через некоторое время слабел, хуже держался на ногах и становился легче для преследования.

Утром в двух ямах были животные. Одно погибло сразу после падения, второе ещё билось и сломало несколько кольев. Третья яма оказалась пустой, но кровь на краю уходила в сторону кустарника. Мы добили раненого зверя, а потом нашли того, который ушёл. Он лежал меньше чем в получасе пути и пытался подняться, когда подошли люди.

В первый день мясо получили почти без погони, а на второй ловушки снова дали добычу. На третий взрослые начали копать новые ямы уже без моих указаний.

На четвёртый день к водопою пришли крупные кошки. Их было несколько, крупные самки и один тяжёлый взрослый самец. Они не полезли прямо на толпу. Сначала лежали в траве, потом одна самка попыталась подойти к туше с противоположной стороны. Люди быстро отогнали её несколькими камнями. Через некоторое время кошки вернулись и легли уже ближе. Пока часть взрослых занималась разделкой, они несколько раз меняли места и постепенно сокращали расстояние.

Мой брат первым заметил самца, который обошёл кусты и оказался почти за спиной у женщин. Он дал тревожный крик, и охотники развернулись раньше, чем зверь начал бросок. Самец остановился, прижал голову и пошёл вдоль края группы, не приближаясь к выставленным вперёд копьям. Мы выстроили копья перед женщинами. Несколько мужчин с копьеметалками остались чуть сзади.

Первый дротик попал самцу в плечо. Он взревел, попытался схватить древко зубами и получил второй в бок. Одна самка бросилась на человека справа. Длинное копьё вошло ей в грудь, но она всё равно сбила мужчину. Брат ударил сверху в шею, ещё двое подхватили. Самка вырвалась и ушла, оставляя кровь. Остальные кошки отступили вслед за ней.

Раненый самец далеко уйти не смог. Яд на одном из наконечников попал в рану. К вечеру зверь лежал в тени и тяжело дышал. Убивать его пришлось всё равно осторожно: когда мы подошли, он ещё сумел подняться и сделать несколько шагов. После последнего копья люди разделали и его.

После этого люди окончательно решили, что хорошее место найдено. Животные сами приходили к воде, ямы регулярно давали мясо, а убитых кошек тоже можно было есть. Люди, годами слушавшие мои рассказы, перестали понимать, чего ещё я хочу.

— Здесь есть вода и много ам-гр, мяса, — показывал один мужчина, обводя рукой стада. — Хурааа хотел найти хорошее место и уже нашёл его.

Я объяснял, что нужное место другое. Они спрашивали, чем другое лучше. Вопрос был совершенно разумный, а ответить правдой я не мог. Если скажу, что тащу их к развалинам, где когда-то жила женщина из другой моей жизни, большая часть просто останется здесь.

Правду я им сказать не мог, поэтому начал добавлять к старой легенде новые подробности. Одним мужчинам я рассказал, что в настоящем хорошем месте женщины сытые и их много. Другим — что там животные почти не убегают, а опасных хищников вообще нет. Женщинам понравилась версия, где дети быстро становятся большими и не требуют столько лет кормления. Кто-то добавил, что у животных там нет костей. Этого я не говорил, но возражать не стал. Через несколько недель люди уже пересказывали друг другу истории, которые я сам слышал впервые.

Даже это не помогло быстро. Мы оставались у водопоя почти полгода. Я успел пожалеть о собственных ловушках, о яде и особенно о том, что научил людей быстро восстанавливать сломанные колья. Пока место кормило, никакой далёкий плодовый лес не мог конкурировать с настоящим мясом.

Уйти нам помог только начавшийся сезон дождей. Вода появилась в низинах и старых руслах, стада перестали ходить к одному месту, а наши ямы за несколько дней заполнились грязной водой и перестали ловить животных. После нескольких дождей стада окончательно рассеялись. Охота снова потребовала ходьбы, и тот самый мужчина, который первым доказывал мне, что хорошее место уже найдено, однажды сам показал на юг.

Большое озеро показалось после подъёма на каменистый гребень. Вода тянулась почти до горизонта, над мелководьем ходили птицы. По положению гор нужное мне место должно было находиться южнее, вдоль восточного берега.

К этому времени взрослых было почти сто, детей около пятидесяти. Настоящих бойцов заметно меньше: многие женщины носили младенцев или были беременны, а старики не могли долго сражаться.

Первый камень ударил мужчину впереди в висок. Он упал ещё до того, как я услышал крик сверху.

Сразу после первого удара камни полетели с обоих склонов. Между ними вращались боло — две тяжёлые каменные головки на верёвке. Одно обмотало ноги женщины, другое ударило ребёнка в плечо. Следом со склонов в нас полетели копья. На нескольких я заметил длинные костяные наконечники с острыми краями и насечками.

Я успел поднять руку перед лицом. Камень ударил в предплечье, прошёл через кожу до панцирной пластины и отбросил руку в грудь. Доспех защищал от острого камня и частично от копья, но тяжёлый булыжник всё равно больно бил через несколько слоёв кожи. Рядом мужчина получил такой же в живот и согнулся, после чего второе копьё вошло ему в спину.

— Все держитесь ближе к скале и не рассыпайтесь! — закричал я по-русски и сразу повторил знакомыми словами и жестами, показывая людям сбиться плотнее.

Слева брат прикрывал женщину с младенцем и отбивал копья своим древком. Одно перелетело через него, другое задело бедро. На коже сразу выступила кровь, но он продолжал идти. Сверху спустились мужчины нападавших — крепкие, вооружённые, без женщин и детей. С другой стороны появилась ещё одна группа. Нападавшие не ограничивались обстрелом и постепенно загоняли нас между склонами.

За первые минуты почти двадцать взрослых погибли или получили такие раны, что уже не могли сражаться. Женщины кричали, дети метались между ногами, мужчины пытались одновременно прикрывать семьи и отбиваться. Я собрал возле себя тех, кто услышал мои команды, и мы несколько раз отбросили нападавших копьями. Этого хватало только на несколько шагов.

Брат снова оказался рядом, уже с глубокой раной на бедре, но успел ударить одного противника в бок. Второй нападавший зашёл ему сбоку, и брат заметил замах слишком поздно. Камень, брошенный почти в упор, ударил его в висок. Он опустился на одно колено. Я рванул к нему, но между нами сразу оказался ещё один человек.

Я пробил ему плечо, выдернул копьё и увидел, как брат пытается подняться. Он