Обратный отсчет - Токацин

сверху маскировку поддерживает выстилка из фэнрила, воспроизводящая поверхность Луны с незначительными изменениями в течение суток. «Даже это пригодилось,» — думал он, замечая из иллюминатора фэнриловые пластины, — он уже научился их распознавать.

Сегодня на полигоне он был не один — в отдалении что-то периодически вспыхивало, и в чёрное небо поднимался фонтан распылённого реголита. Область опасных испытаний отделяла от соседней красная светящаяся черта прямо по грунту. Она проходила в трёх сотнях метров от места высадки Гедимина — полигон нарезали щедро, места хватало всем.

…Он добавил к кольцевой станине ещё два вставных модуля, проверил, как они сели на привод, прикрыл уязвимые части механизма защитным полем и нажал кнопку запуска. В этот раз блок управления можно было не трогать — настройки оставались прежними: прожигаемый портал, ведущий в область вакуума вдалеке от объектов с заметной гравитацией, должен был просуществовать не менее десяти секунд. Прождав положенное по таймеру время, излучатели сработали, и тридцать шесть зелёных лучей вспыхнули, уходя за горизонт. Все они падали под небольшим наклоном, так, что километра через три должны были коснуться земли. Гедимин был там и видел оплавленные комки реголита, часть даже забирал для исследований, но поработать с ними ему не дали — Хольгер увёз образцы в Химблок. Можно было бы направить лучи в небо, но тогда начал бы бликовать маскирующий экран, а Гедимин старался не выдавать своего присутствия.

Счёт времени, как обычно в таких экспериментах, шёл на секунды, и Гедимин, убедившись, что не промахивается мимо вакуума, и выбросы вещества ничтожны, уже не тратил времени на прятание под защитным полем. Он прошёл вдоль лучей и встал в паре метров от кольца невидимых, но, несомненно, существующих проколов, быстро сливающихся в один. Сигма-излучение, расходясь от источника широким конусом, задевало и сармата. Здесь оно ощущалось не как тонкие волокна, а как колышущаяся тёплая вода. Дозиметр не мог подсказать, в чём различие, — в единицах измерения оба «вида» квантовых потоков выглядели совершенно одинаково.

Лучи погасли, оставив висеть над поверхностью тонкое светящееся кольцо. Гедимин подошёл к нему вплотную. В этот раз получилось прожечь отверстие размером с кулак сармата; сигма-излучение пока не давало ему схлопнуться, и даже после его угасания у портала было в запасе ещё десять секунд. Гедимин заглянул в дыру и увидел черноту и рябящий белесый свет — почти то же, что было на этой стороне. Атмосферы не было ни здесь, ни там, — никакой разницы давлений, вообще никаких видимых различий.

Он протянул руку и осторожно поднёс палец к видимому краю портала. В паре сантиметров от светящегося кольца он почувствовал нарастающий холод; сама мерцающая кромка, по ощущениям, была на тридцать-тридцать пять градусов холоднее, чем рука. «Интересно…» — Гедимин с недоумением посмотрел на портал. Тот располагался в вакууме и вёл в область вакуума, — оснований для перекачки теплоты сармат не видел, но рука, тем не менее, подмерзала.

Гедимин, затаив дыхание, прикоснулся к светящемуся кольцу. Что-то упруго дрогнуло под пальцем, холод стал сильнее — теперь разница составляла все сорок пять, а то и пятьдесят градусов, и ладонь сармата начала неметь. «Механическое сопротивление?» — Гедимин снова ткнул пальцем в край портала, уже почти погасший, но ещё ощутимо фонящий сигма-излучением. Дрожь повторилась. Щупы наручного анализатора высунулись, тронули невидимый барьер и втянулись, не обнаружив ничего, кроме вакуума. «Странная штука. Что-то вроде сивертсенова поля?» — Гедимин просунул левую ладонь в портал и попытался ощупать края. Что-то упругое и обжигающе-холодное слегка прижало пальцы. Анализатор снова выпустил щупы, но, как сармат ни вертел рукой, ничего вещественного под них не попало. Дозиметр пискнул, обнаружив мощный выброс сигма-квантов. «Реакция?» — сармат перестал нащупывать края и протолкнул ладонь целиком. Холод ощущаться перестал, но кольцо входа, почти уже погасшее, резко сузилось и плотно обхватило запястье. Гедимин ухмыльнулся было, но тут же забыл о веселье — чёрные пластины обшивки пошли трещинами, и он почувствовал, как скафандр плотно прижимается к руке. Почти погасший белый свет мигнул, и потрескавшийся участок втянулся за портал ещё на три сантиметра. Трещины пошли дальше, давление усилилось.

«Мать моя пробирка!» — Гедимин, сообразив, что влип, дёрнулся, пытаясь освободиться, но рука не поддалась и на миллиметр — наоборот, портал сдвинулся вверх, ещё на пару сантиметров приблизившись к локтю. Сармат дёрнулся ещё раз, упираясь в землю двумя ступнями. Рыхлый реголит поехал под ногами, и Гедимин едва не упал. С трудом удержав равновесие, он посмотрел на ноющую руку. Портал отъел ещё пять сантиметров, давление вмяло металлические пластины в кожу.

Сармат на секунду замер, глубоко вдохнул и включил лучевой резак. «Жало» прошло по воздуху вплотную к придавленной руке. Портал не поддался. Рука, застрявшая в пустоте, выглядела обрубленной; Гедимин попытался шевельнуть пальцами — они, онемев от холода, уже не подчинялись. Погасшее невидимое кольцо сдвинулось ещё дальше к локтю, сармат рванулся, но то, что втягивало его в узкий портал, было во много раз сильнее. Деформированный броневой рукав уже пережал сосуды; где-то у локтя должна была затрещать и лопнуть кость — расширить портал было нечем. «Угораздило же…» — сармат стиснул зубы. «Не выберусь.»

Он с силой провёл по пластинам на пять сантиметров выше захваченного участка — полоса брони, обхватывающая руку, втянулась под соседние пластины и плотно, до боли, впилась в кожу, герметично закрывая новое отверстие в скафандре. Толстый слой скирлина — рукав комбинезона — пока защищал кожу от болезненного распухания, у сармата было в запасе чуть меньше минуты до болевой вспышки, подавляющей волю, и он, стиснув зубы, приставил лучевой резак к предплечью немного выше бронированной «перчатки».

Он не рассчитал — луч врезался неглубоко, и надрез прошёл слишком близко к порталу. Невидимое кольцо скользнуло выше по руке, опоясав часть предплечья, прикрытую только рукавом. Холод портала прижёг кожу, как кусок раскалённой стали, и сармат захрипел от боли и упал на одно колено.

Он не сразу понял, что его ничто не удерживает — освобождённая рука упала на холодный грунт рядом с сарматом. Она по-прежнему была прикреплена к телу, но приказам мозга не подчинялась. Гедимин, ошалело посмотрев на неё, хлопнул здоровой ладонью по наполовину снятому рукаву, прикрывая раненое предплечье. Рука отчаянно болела, участок ниже локтя потерял подвижность и распух так, что еле помещался в броню, по коже текло липкое, но мысли сармата сохраняли прежнюю ясность. Он кое-как, не вставая, дополз до сканера, прикопанного в реголит, вынул его, повесил на пояс и, с трудом выпрямившись, подошёл к излучающей