Фантастика 2026-146 - Николай Скиба

что предстало передо мной, было хуже. Её призрачное тело было испещрено чёрными, гноящимися язвами. Края силуэта рвались и мерцали. От неё почти ничего не осталось — паразит полгода выжирал её память, эмоции, саму суть. Но то, что уцелело, состояло из кристаллизованной ярости человеческой души.

Зара с трудом опёрлась на дрожащие руки и подняла голову.

— Я… не спала, — хрипло выдохнула швея. Её голос ломался, шуршал, как сухие листья, но спину она держала прямо. — Всё это время. Думаешь, я была просто куклой? Мясным мешком для этой дряни?

Она указала на бьющуюся скверну дрожащим, полупрозрачным пальцем.

— Она думала, что я овца. Что я просто сдамся. А когда эта мразь начала сосать жизнь из маленького Вани… я стала костью в её глотке. Рвала свой собственный разум изнутри. Впивалась зубами в её мысли. Ей приходилось тратить силы на меня, чтобы не потерять контроль над королевой.

Зара сделала тяжёлый шаг в мою сторону.

— Она хотела устроить бойню три дня назад. Заставить короля подписать указ и утопить дворец в крови. А я… я путала её. Заставляла её ждать. Каждую минуту.

Мои челюсти сжались.

Я смотрел на этот мерцающий, изорванный в клочья силуэт. Обычная бродячая швея с дорожной котомкой оказалась крепче столичных советников, крепче гвардии, крепче магов. Пока аристократы безвольно пускали слюни, эта женщина в одиночку вела партизанскую войну внутри собственного черепа, саботируя планы инопланетного паразита. Благодаря её упрямству тысячи жителей Железнограда сегодня проснутся живыми.

Сухие считали людей слабым кормом. Как же жестоко они ошибались.

— Я всё, Спектр, — тихо сказала Зара. Её силуэт мигнул, едва не растворившись. — Моё время вышло. И жить больше не хочу. Да и не могу.

Она резко развернулась, шагнула к придавленной скверне и рухнула на колени. Призрачные руки намертво обхватили пульсирующий чёрный сгусток. Генерал забился, выстрелил остатками гнилой энергии — полупрозрачное платье вспыхнуло тёмным пламенем. Зара даже не вскрикнула. Она лишь сцепила пальцы в замок, вдавливая их глубже, накидывая на тварь свои разорванные цепи.

Зара подняла голову. В её пустых глазах не было страха.

— Жги нас. Я уже давно часть этого паразита. Так что заберу падаль с собой.

Она просила артиллерийский удар по собственным координатам. Произносить пустые утешения или извиняться? Нет. Она воин, и она заслужила смерть воина.

Я коротко, с глубоким уважением кивнул ей.

— Карц.

Удар по лопаткам выбил то немногое, что ещё оставалось в лёгких.

В том, материальном мире, Раннер увидел, как мои глаза полыхнули белым пламенем. Он опустился на одно колено прямо позади меня. Его широкая ладонь тяжело и властно легла мне между лопаток. Жар от Инферно хлынул сквозь его пальцы, пробил кожу, добрался до позвоночника и раскалённым свинцом пошёл вверх по нервным узлам. Гладиатор вливал тепло своего льва в моё тело, работая как живой генератор.

Холод паразита упёрся в этот огненный щит и замер.

Белое пламя Карца нарастающей волной сорвалось с трёх хвостов. Жар накрыл обоих — и бьющуюся скверну, и женщину, державшую её в замке своих рук. Пламя вгрызалось в чёрную массу, расплавляя её слой за слоем.

Я объединил поток. Тепло Инферно давало объём и мощь. Белый огонь моего лиса давал точность. Свёл их вместе и направил внутрь.

Паучиха заверещала.

Тварь рванулась, попыталась уйти в сторону, сжаться до точки, стать меньше. Она умела это — уходить и скользить.

Ей не дали.

Ментальный фантом швеи намертво вцепился в бьющуюся скверну. Зара держала Паучиху с той яростью, на которую способен только человек, которому нечего терять.

Белое пекло накрыло их обеих.

Внутреннее пространство сотряслось. Пламя прошло сквозь чёрную гниль и удерживающую её тень одновременно.

БАХ!

Сетчатку резанула вспышка.

И я открыл глаза.

Малый зал вернулся. Пальцы всё ещё сжимали то место в воздухе, где был жгут Паучихи. Упругая масса опала, потеряла плотность, рассыпалась сухим серым пеплом и просочилась сквозь пальцы на мрамор.

Ноги не удержали.

Я рухнул на правое колено. Ладони упёрлись в скользкий камень. Первый вдох вышел рваным и болезненным.

Жар между лопаток исчез. Раннер убрал ладонь с моей спины и тяжело осел на пол. Его дыхание срывалось на сиплый хрип — гладиатор выкачал из Инферно всё тепло до последней искры, пропустив его через себя, и теперь отходил от жесточайшего отката. Лев лежал рядом, широко раскинув лапы, и просто дышал в окровавленный мрамор.

Давление исчезло.

Плотная сеть, которую Паучиха плела над Железноградом, разом лопнула — тысячи нитей по всему городу одновременно рассыпались в прах.

Где-то на рынке у лотка с рыбой торговец вдруг остановился и уставился в одну точку, не понимая, почему только что думал не своими мыслями. В казармах гвардеец опустил алебарду и обнаружил, что не помнит последние три месяца. В Нижнем городе девочка-подросток упала на колени посреди улицы и начала рыдать, не зная почему.

В Малом зале зашевелились люди. Те, кто чудом остались в живых.

Советники поднимались с пола — кто на четвереньках, кто, цепляясь за опрокинутые кресла. Кто-то скулил, прижимая ладонь к глубокой ране на боку. Кто-то просто сидел и смотрел на свои руки, не узнавая их. Морок спал, оставив после себя растерянность и боль.

Король Аларих медленно поднял голову.

Его зрачки сузились, реагируя на свет. Паразитический туман окончательно слез с разума монарха, и реальность ударила его наотмашь. В нос шибанула густая вонь вскрытых внутренностей и кислоты.

В метре от него лежала Изольда.

Точнее, то, что от неё осталось. На залитом кровью мраморе валялась изуродованная туша. Вывихнутая челюсть разорвала кожу щёк изнутри. Костяные шипы вместо изящных пальцев намертво встряли в мрамор. Но на ней всё ещё были обрывки её любимого платья.

Дыхание Алариха сорвалось. Его взгляд в панике метнулся выше.

Драконоборец стоял, тяжело опираясь на окровавленное копьё. Его левый бок превратился в кровавое месиво. Каждый вдох ветерана сопровождался влажным свистом пробитого лёгкого. На губах старого солдата пузырилась кровь. Он смотрел на своего короля с бесконечной, смертельной усталостью.

Рассудок Алариха, только что переживший ментальный плен, просто не справился с картиной. Он отказывался понимать, что здесь произошло. Увидел лишь мёртвую жену и человека с окровавленным оружием над ней.

Пальцы короля вцепились в края изрубленной мантии. Губы задрожали.

— Измена, — просипел он. Голос сорвался, и следующие слова вышли истеричным криком, который эхом ударил в разбитые своды зала: — Ты убил её, Драконоборец!

Глава 7

Иван проигнорировал вопль монарха.

Ветеран упирался подкованными сапогами в залитый скользкой кровью