Фантастика 2026-134 - Мария Заболотская

Впрочем, как и мы все. Живой протеанин — это звучало интригующе и с учетом того, что мы встречали живых левиафанов, в его существовании было мало сомнений. Тут вопрос в другом: почему только сейчас нам рассказали о нем? Не верится, что правительство азари открылось из-за щедрости. Похоже, они решились на это из-за вчерашнего нападения. Почувствовали на что способны жнецы на себе. А для выживания любая помощь и информация будут не лишними.

— Это государственная тайна, к которой имеет доступ ограниченный круг лиц.

— Мы можем с ним поговорить?

— Разумеется, доктор Т’Сони, именно он попросил о встрече. Но учтите, никому ни слова.

Даже так? Хм.

Вместе с нами в тайное место отправились трое агентов из секретной службы Республики. Они отличались от всех остальных сородичей «холодной» биотикой. Забудьте, что я говорила про сильнейших из них. Эти азари-агенты будут поопаснее всех, убьют, не моргнув и глазом.

После посадки на небольшом пустыре в закрытом районе столицы, нас провели внутрь неприметного здания, с виду похожего на музей, но без посетителей. Защита места была на высочайшем уровне, пусть так с первого взгляда и не скажешь, словно это обычная библиотека. Я ощущала взгляды из тени, гуляющих между книжными стеллажами по обе стороны от центра.

Преодолев холл в канцелярии, мы оказались в обычном лифте, который спускался под землю долго и нудно. За всё время нашего пути, наши попутчицы не проронили ни слова, лишь зорко наблюдали за всем нашим действием. Наконец, лифт остановился. Одна из сопровождающих осталась у дверей. По открывшемуся мрачному тоннелю продолжили путь в меньшинстве ещё какое-то время.

Вскоре показались до боли знакомые настенные символы, как на той затерянной планете, откуда и началась эта история об оружии инусаннон и протеан. Архивы последних отнюдь не редкость и известны чуть ли не каждому интересующемуся археологией. Мы их посещали во многих местах и есть с чем сравнивать. Однако здесь, помимо уже знакомых нам конструкций, попались новинки и более уцелевшие реликвии в защитных саркофагах.

— Доступ туда закрыт. Сюда, — не пустили нас в хранилище с реликвиями.

Спустя несколько защищенных дверей, мы достигли просторного помещения с высокими потолками, где располагались ряды исполинских колонн – энергетических шпилей. Никого из посторонних здесь не наблюдалось.

Нам сообщили о живом протеанине, но как оказалось, живым он был лишь условно. В прозрачном кубе, наполненным питательным раствором и соединенным проводами с колоннами, плавало нечто, похожее на голую нервную систему с мозгом во главе. Перед кубом был установлен прибор для контакта, напоминающий шлемофон и место для сидения.

Как будто пытались скопировать кресло ину? Возникло предположение.

При одном взгляде на куб я ощутила живой разум, не похожий на всех остальных. И он был слаб.

— Говорить с ним может лишь носитель шифра протеанского маяка, — очень своевременно напомнили нам и выбор лица для переговоров с протеанином был невелик. Шепард почему-то тут же отказался. Он ещё со времен Иден Прайма подозрительно относился ко всем штукам протеан и старался держаться от них подальше. Опять вдруг что-то взорвется.

— Митра, остаешься только ты, — бодро хлопнула меня по плечо Нойша.

— Прошу вас, — указала агент-азари на устройство.

Меня уговаривать не надо. Я и сама хотела задать парочку вопросов «живому» протеанину, если это он, конечно. Надеюсь, это будет не так выматывающе, как с технологиями инусаннон. И что самое главное – надеюсь, у него есть ответы.

Я подошла к грани куба и легонько постучалась по стеклу, на что агент азари посмотрела на меня с угрозой во взгляде. Отступив назад, я осторожно нацепила на себя шлем. Слегка неудобный в виду физиологических отличий от азари, но всё же мне удалось. Оно подавляло все посторонние шумы, а визор перед глазами долгое время застилала одна лишь черная полоса. Кое-как уселась и ждала сигнала. Контакта ждать пришлось около минуты:

— Я... Память... Тех, кого нет, — возник, словно эхо, тяжелый дребезжащий голос. Он был очень сложным для восприятия на слух. Мне с трудом удалось разобрать, что он там пробубнил. — А кто ты?

— Меня зовут Митра.

— Митра. Ты не азари.

— Нет.

— Твой разум… Силен и опасен. Что это?

— Ты хотел поговорить? — перевела я разговор в нужное русло.

— Да. Жнецы вернулись. Цикл запущен вновь. Времени мало. Что вы узнали о них?

Недолго думая, я вкратце выложила имеющиеся факты, попутно спрашивая у него о «Горне» и о Конструкторе древних машин. Ясное дело, они сами не знали о создателях жнецов, но подошли близко к ответу на вопрос Конструктора и к его слабости. Протеанин подтвердил мои догадки касаемо смерти звезд. Но это по сути ничего не меняло. Вряд ли их это остановит, только уничтожение.

Его голос звучал с долгими паузами. Как я и ощущала, он был при смерти, о чем сразу сказал. Потому торопился. И чтобы его знания не потерялись вместе с ним, чтобы о них кто-то помнил, он передал их мне. Его голос, рассказывающий последние дни своего существования, стал затихать, пока не исчез окончательно. Осталась тишина.

Память тех, кого нет, не был похож на ВИ «Страж». И он не какая-то отдельно созданная для этого архива органическая форма жизни, а один из вполне обычных протеан. У него было имя, должность, семья, всё как у обычного разумного. Да и при жизни выглядел не так — «Аватар» просвещения Джеллокс, ученый и учитель.

Он родился под самый конец вторжения жнецов, когда они уже проиграли войну на всех фронтах и шло тотальное истребление. Первые воспоминания Джеллокса пронеслись передо мной, словно мои собственные. Его родная планета давно пала, практически вся Империя превращена в пыль, а жители — в синтетическую форму, повсюду упадок, разорение и смерть. Жнецов уже было не так много на поверхности планеты, не было нужды. Он и его группа ученых уже не один век жили в подземном городе-убежище, работая над оружием последней надежды и наследием.

Понимая, что от некогда его великого народа в скором времени ничего не останется, они везде строили «архивы», оставляли «маяки с шифрами», которые помогут потомкам слиться с их системой и получить доступ ко всем знаниям. Сложность заключалась во времени. Даже самые новейшие компьютеры не могли гарантировать работоспособность спустя десятки тысяч лет. Нужны были смотрители. Поэтому добровольцы из их числа становились вестниками, отдав свою жизнь криостазису. Они становились «Живой Памятью» для будущих поколений,