Назад в СССР: Классный руководитель. Том 3 - Евгений Алексеев

Девушка легко и элегантно сбежала по ступенькам со сцены, оказалась рядом, чуть запыхавшись.

— Ксения, а вот к этой сцене ты какие костюмы придумала? — я развернул к ней лист альбома Ани.

— Сейчас покажу.

Вытащила из своего шикарного дипломата, отделанного под кожу крокодила, альбом и показала мне. И я не удержался от удивлённого возгласа. Девушка тоже хорошо поняла идею, сделала костюмы под национальные немецкие.

— Что? Не верно? — она смущённо убрала со лба упавший завиток, вгляделась в моё лицо.

— Да нет. Наоборот. Все именно так и задумано.

Поразился. Тут меня понимали с полуслова, будто мысли мои читали, а там, во взрослом мире, я все время шёл вопреки всем, натыкаясь на преграды и увеличивая число собственных врагов.

— Так, отлично, — я захлопнул альбом Ани, протянул ей. — Мне все нравится. Ксения, ты молодец. Самое главное все успеть воплотить в жизнь. Давайте прорепетируем эту сцену. Сейчас у нас Света Журавлева, как госпожа Селия Пичем и одна из девушек, Дженни-Малина, которую Селия Пичем решила подкупить. Кто у нас это играет? — я открыл свою записную книжку.

— Это я! — подала голос с первого ряда девушка.

Вскочила и я увидел стройную смуглую девушку с глазами на пол-лица, шапкой коротко постриженных черных кудрявых волос. Одета в коричневое платье, но без чёрного фартука, зато с роскошным ажурным белым воротничком и манжетами, что делало ее похожей на светскую даму, а не школьницу. Но я совершенно не помнил её имени. Заглянул в свой список, увидел имя — Емельянова Екатерина.

Мягкой кошачьей походкой, чуть вращая бёдрами, подошла ко мне и объяснила с улыбкой, приятным, хрипловатым голосом:

— Катя заболела, а я — ее сестра. Я в десятом классе учусь. Емельянова, но Жанна.

Я вспомнил Катю, они действительно похожи, только у младшей — длинные кудрявые иссиня-черные волосы, она заплетала их в толстую косу, но такие же огромные серо-зелёные глаза, изящный абрис лица — все совпало.

— А когда Катя выздоровеет, она собирается играть, или ты?

— Сказала, что я могу играть.

Мне не очень в это верилось, но совсем не оставалось времени уточнять, реально Катя больна и прислала вместо себя сестру, или Жанна просто решила тайком пробраться на репетицию.

— Хорошо, давай на сцену. Начнём репетировать.

— Олег Николаевич, а можно я спою балладу, а не Света? Я её выучила.

— Хорошо. Давай.

Я вернулся на сцену, сел за синтезатор, наиграл мелодию. Жанна подошла к Свете, и они начали играть интермедию.

«Значит, как только вы увидите Мэкки-Ножа, подойдёте к первому попавшемуся констеблю и скажете ему два слова. За это вы получите десять шиллингов», — отчеканила Света-Пичем

«Да где ж мы увидим Мэка?», — склонив голову к плечу, проговорила Жанна с явной насмешкой. «Его же ищут, чтобы арестовать. Ну, не станет же он с нами развлекаться, когда за ним охотятся?»

«Я знаю, что говорю, Дженни!» — надменно отозвалась Света. «Пусть его ищет весь Лондон. Мэкхит не будет отказываться от своих привычек».

Дженни вышла вперёд к краю сцены и сказала не по тексту пьесы:

«Бедный Мэкхит, мне придётся его сдать, раз он не может отказаться от своих привычек».

Возражать я не стал, лишь покачал головой, и провёл по клавишам синтезатора, заиграл мелодию баллады.

Вот дьявол сам, кому ничто не свято,

Мясник, перед которым все — телята.

Нет силы, что такого уняла бы.

Кто ж на него найдёт управу?

Он хочет иль не хочет — он готов.

Таков уж плоти полновластный зов.

И я поразился невероятным оперным бельканто Жанны: бархатный голос, который заворожил с первых нот сочетанием мягкости и крепкого, будто стального стержня в тембре. Мощь и уязвимость. Она сумела придать этой простенькой балладе огромный спектр эмоциональных переживаний.

Когда закончила петь, бросила на меня вопросительный взгляд, а я пару минут сидел, ошарашенный этим выступлением.

— Жанна, ты в музыкальной школе учишься? У тебя оперный голос, большой диапазон.

— Да, учусь, при консерватории, — она дерзко задрала носик. — Три октавы. А вам нравится?

— Нравится. Но как бы тебе сказать, — я не знал, как объяснить девушке, чтобы не обидеть, что в этой пьесе так шикарно петь совершенно не нужно. — В нашей спектакле надо петь попроще.

— Я понимаю. Я могу и проще петь.

Она вдруг пропела одну из музыкальных фраз лихим, высоким голосом, почти фальцетом, словно в подражании крикливости базарных баб.

— Прекрасно. А в джазовой манере сможешь петь? — заинтересовался я.

— В стиле кого? Эллы Фитцджеральд, Билли Холидей? Или мужчин. Синатры, Бинга Кросби, Дина Мартина?

Девушка очень хотела перетянуть внимание на себя. И ей это удалось. Она владела голосом так профессионально, что на этом фоне уже невозможно было бы слушать остальных. Не услышав моего ответа, она спела куплет мягким, обволакивающим теплотой и нежностью голосом в стиле Петти Пейдж.

How much is that doggie in the window?

The one with the waggly tail

How much is that doggie in the window?

I do hope that doggie’s for sale

https://vk.com/audio9536846_114158875_60f917b8c504fe7c1b

Я не удержался и начал подыгрывать ей на синтезаторе, эту песню я очень любил, слушал сотни раз. И пальцы сами по себе касались клавиш.

Наверно, на моем лице отразилось такое восхищение и удивление, что девушка широко и счастливо улыбнулась.

— Жанна, ты молодец, следующий мюзикл для тебя поставим.

И тут же понял, что ляпнул это совершенно зря, не подумав о том, какую бурю ревности это вызовет, на мне скрестились две пары глаз — Ани и Ксении, которые прожигали меня насквозь взглядами.

— Олег Николаевич! Мы ведь должны с вами на фабрику ехать! — выпалила Аня.

— Да, Аня, сейчас одну сцену проиграем и пойдём, — быстро проговорил я. — Обязательно. Жанна, а ты в этой сцене можешь ещё что-нибудь спеть. Придумай сама. У нас ведь не бордель будет, просто кафе.

Всю сцену я изменил, выбросил реплики проституток, какое белье они носят и как соблазняют. Оставил только гадание Дженни и наш дуэт с ней.

— Так, я вхожу, — стал объяснять свои действия. — Тут будет стоять вешалка, куда я должен повесить шляпу, и стол, за который я сяду. За стойкой одна из девушек будет протирать стаканы. Понятно? Жанна, а ты подойдёшь ко мне и будешь гадать по руке.

— Да, понятно, Олег Николаевич, —