Назад в СССР: Классный руководитель. Том 3 - Евгений Алексеев

«Кофе, как всегда!» — сказал я свою реплику, достал из кармана листок бумаги, прочёл: Именем короля капитану Мэкхиту предъявляется обвинение в троекратном… Не буду из-за какой-то чепухи отказываться от своих привычек', — бросил бумагу на пол.

Дженни принесла мне чашечку, поставила на стол, умильно взглянула. Я сделал вид, что пью кофе.

«Да мне руку, Мэк», — сказала Жанна-Дженни. — «Погадаю тебе, я умею здорово гадать».

Взяла мою руку, нежно провела по ладони, будто распрямляя, от чего мурашки пробежали по коже. Но я сумел сказать свою реплику:

«Богатое наследство? Дальняя дорога? Дженни, скажи только хорошее!»

«Нет! Ни наследства, ни дороги! Сплошной мрак и мало любви. И большое коварство женщины»

«Стоп. Относительно мрака и коварства я хотел бы узнать подробности. Например, имя коварной женщины.»

«Оно начинается на „Д“. Когда зазвонят Вестминстерские колокола, тебе придётся очень плохо!»

Пришлось сильно сократить текст пьесы, выбросить несколько персонажей. Во-первых, мы просто не успевали все это отрепетировать. Во-вторых, я просто боялся, что ребята запутаются. Но сейчас я ощущал, что сделал всё правильно. Получалось более драматично и динамично.

— Так, после разговора Дженни уходит. И затем возвращается. Мы споём дуэтом с ней балладу. Жанна, мне придётся сесть за синтезатор, подойди ко мне.

Она кивнула, кажется ей очень нравилось все происходящее на сцене, и то, что теперь всё внимание приковано к ней. И я уже полностью перестал верить в ее слова, что она заменила заболевшую сестру, а не обманом заставила не прийти на репетицию.

Я начал яростно наигрывать мелодию в темпе танго и Жанна спела в джазовом стиле первую строчку:

Дженни: «Ты помнишь дни — забыть ли эти дни?»

Мэкхит: «Ты помнишь дом — он многим был знаком. Там спали днём, а ночью не смыкали глаз»

Дженни: «Шёл дождь, шёл снег, шло время, а клиент не шёл»

А я подхватил:

«Там мы с тобой учились целый год из нежной страсти извлекать доход.»

Я остановился, снял руки с клавиш. Мой внутренний цензор истошно вопил. Сцену-то мы изменили, но текст баллады — нет. Хотя в этом переводе она казалась не такой развратной, но любому человеку не стоило труда догадаться, что речь идёт о сутенёре и проститутке, которые встретились в борделе.

— Что случилось, Олег Николаевич? — воскликнула Жанна. — Тут ещё несколько куплетов. Вы слова забыли?

— Не забыл, Жанна, просто такой текст петь нельзя. Давай мы с тобой первые строчки споем, а потом просто танго станцуем и все.

— О! Я согласна. Давайте! А вы танцевать танго умеете? — взглянула на меня с хитрецой.

— Умею. Немного.

Не стал рассказывать Жанне, что в музыкальной школе приходилось заниматься танцами, а поскольку я там практически был единственным мальчиком, чего я только не танцевал: вальс, танго, румбу, шимми. Ненавидел вальс, все эти медленные па, которые нужно выполнять только так, а не иначе, ступать в нарисованные на полу следы. А танго я обожал, потому что, после того, как изучил базовые движения, дальше никто не мешал импровизировать под зажигательную музыку.

В куче кассет я нашёл запись с музыкой оркестра под руководством Оскара Строка. Я списал ее с миньона, который удосужилась выпустить фирма «Мелодия» в 1973-м году. У композитора была тяжёлая судьба. После войны его музыку объявили легкомысленной, не соответствующей установкам строительства коммунизма. Исполняли, любили, но порой не догадывались, что композитор современный. И лишь в начале 1970-х выпустили сборник с песнями, которые пели Леонид Утёсов, Вадим Трошин, Юрий Гуляев, Шульженко, на второй стороне пять из семи записей — инструментальные. И я решил взять для спектакля одну — «Песню любви». https://vk.com/audio-2001680002_75680002

Жанна очень хорошо поняла, что нужно изобразить. Не старалась двигаться слишком быстро, так что я бы просто отдавил бы ей ноги. Но каждый шаг делала с таким расчётом, чтобы я мог ответить симметрично. Она вела, а я лишь поддерживал её, как в балете. Она — ось, вокруг вращалась Вселенная. Я отзывался едва уловимым импульсом, который передавал через ладони, грудь, соприкасаясь с гибким, стройным телом девушки. И шаги ритмичные, резкие, как удар ножа, я отступаю, она врывается в него, как вспышка пламени. И вот музыка оборвалась, и мы застыли в завершении, тяжело дыша. Жанна бросила на меня оценивающий взгляд, в которой читалось одобрение, и мурашки пробежали по коже. Я прижал ее руку к губам.

И тут услышал громкие аплодисменты. Рядом со сценой, перед первым рядом стоял шофёр директора, Коля, разводя руки в стороны, он с силой сводил вместе, издавая громкие хлопки. А рядом с ним нетерпеливо переминалась с ногу на ногу Аня с альбомом под мышкой. Я как-то не углядел, когда девушка успела убежать. Видно, надоело ей ждать, когда, наконец, переключусь на неё.

Я отпустил Жанну и спрыгнул вниз со сцены.

— Ну чего, Олег Батькович? — сказал Николай. — Собирайся, едем.

— Куда? — не понял я.

— На кудыкину гору, — ухмыльнулся он. — На мебельную фабрику. На Сходню.

— Да, мы собирались туда самим добираться.

— Зачем⁈ Я вас с Аней подброшу. Тут недалеко. И обратно привезу. Арсений Валерьянович приказали. Так что давай — руки в ноги, одевайся и поехали.

Я забрался обратно на сцену, чтобы дать указания.

— Ксения, у меня просьба к тебе, — я взял с синтезатором пьесу, которую сам напечатал на машинке. — Возьмите мой экземпляр и пройдитесь по нему, насколько у вас получится. Это сокращённый вариант. Нам не нужно прямо в точности следовать всем репликами. И вообще пусть будет импровизация, лишь бы в русле всей истории. Сможешь?

В колючем взгляде Ксении ещё бился ревнивый огонёк, но она растаяла, как Снегурочка от любви, когда я взял ее за руку.

— Да, хорошо, Олег Николаевич, — голос Ксении уже звучал так же мягко, как обычно.

— Думаю, часа через два мы с Аней вернёмся и продолжим.

Глава 4

Мебельный комбинат

Я вышел на широкое крыльцо школы, вдохнул полной грудью свежий воздух. Февральский день начал сгущаться в сиреневую дымку, запах мокрого снега напомнил, что скоро весна. Нет, ещё холодно, мороз щиплет щеки, но что-то носилось в воздухе, неуловимое ощущение ожидания тепла, весело бегущих по дорогам ручейков, тающих