Легенды старого города - Юрий Бровченко

Изображение, что было возвеличено неизвестным творцом, достойным именоваться художником высшего класса, не представляло собой никакого ужасного события, что могло бы отдаваться во мне инстинктивным страхом. Увы и к счастью, это был портрет юной леди с кудрями цвета ранней осени в белоснежном воздушном платье, вставшей за пустым стулом, обитым алым бархатом. На лице её виднелась грустная улыбка, говорившая об одиночестве сего прелестного создания.

Я бы не решился писать сейчас это, если бы не чувствовал всю сюрреалистичность ситуации. Я не сумасшедший и не собираюсь обращаться по поводу бессонницы и ощущения близящегося кошмара к психологу. Я никогда не был подвержен необоснованным и продолжительным расстройствам и не позволю, чтобы хоть тень пала на стойкость моего рассудка!

Пока сон не пришёл ко мне и я в самом деле не сошёл с ума от беспричинного волнения, я собираюсь заняться прочтением записей моего дорогого друга. Он мне и подарил эту картину, однако, сославшись на состояние здоровья, подарок отправил по почте вместе с письмом о величайшем сожалении.

А этим утром мне пришли бумаги, написанные от руки почерком, несомненно принадлежащим моему другу! Я бы с превеликим удовольствием хотел узнать, что значат эти записи, но вместо голоса друга на том конце провода меня приветствовал незнакомый человек, представившийся следователем прокуратуры. Меня несколько озадачило и насторожило данное обстоятельство. Разговор продлился недолго, и суть его свелась к одному факту – мой дорогой друг исчез. На протяжении нескольких дней полиция занимается его поиском, опросом местных жителей, коллег по работе и немногочисленных родственников. Пока никаких результатов добиться не удалось.

Свои записи я буду складывать отдельно, однако в один ящик. Надеюсь, дневник моего друга поможет мне узнать, где он находится. Раньше я не замечал за ним рвения конспектировать свою жизнь или мысли. Это на него не похоже, так что зацепка, связанная с произошедшим с ним, однозначно будет. Ну, с Богом!»

«Как я устал от бессонницы! Я чувствую, как силы покидают меня, но организм никак не желает отправляться на покой. И это лишь недоразумение, которое меня беспокоит меньше всего. В последнее время меня одолевает невыносимый страх, и он не безоснователен. Возможно, я слишком поздно взялся вести дневник, поэтому сейчас я отнесусь к событиям, с которых начались кошмары в моей жизни.

Где-то с месяц назад, в самый разгар августа, мне довелось принять участие в выставке картин, что прошла в городе. Узнал я о ней через приглашение моего лучшего друга, молодого преподавателя, некогда бывшего моей, если позволите, второй половиной, однако нас с ним разлучила судьба, когда мне в наследство остался одинокий особняк, близ которого располагалась лишь вымирающая древняя деревенька. Выставка стала предлогом, чтобы на время бросить наши дела и, наконец, вновь воссоединиться.

Я был не против. В конце концов, не так давно меня постигла прискорбная участь. Моя драгоценная жена в совсем юном возрасте оказалась подвержена ужасной несправедливости, результатом которого стала её кончина. Я не хочу описывать это событие более подробно, но, считаю, каждый любящий муж поймёт тот удар, что Рок нанёс мне в самое сердце.

Мой друг был извещён о моём горе и сам присутствовал на похоронах, поэтому наше воссоединение имело не только характер радостной встречи, но и дружеского утешения. Я в этом убедился, так как на протяжении всей нашей прогулки по выставочному комплексу он неустанно пытался поддерживать моё здоровое состояние духа, при этом старательно обходя прямого разговора о моей супруге. Я ему за это безмерно благодарен, хотя он, по моему мнению, считал меня более погруженным в печаль, чем было на самом деле.

Однако произошёл на этой выставке случай, который сумел омрачить наше воссоединение. Всем прекрасно известно, что помимо картин на выставке представляются и сами авторы. Они стоят возле своих произведений с гордой осанкой, наигранным смущением и тщеславным взглядом. Юные дарования ещё не настолько подвержены творческому лицемерию. Они пока что не получили твёрдого признания и боятся оказаться выброшены из культурного общества, что заставляет их держать собственную гордыню внутри.

Совсем другое дело старые пейзажисты, что получили признание общественности и сейчас надменно смотрят на проходящих мимо зрителей и молодых коллег. Их взгляд выражает полное и непоколебимое превосходство. Многие замечают эту спесь, однако подсознательное одобрение творчества даёт поблажку бесстыдному хамству.

А я из тех, кто не прощает надменность. Публика, купленные журналисты, задобренные видные деятели могут твердить о появлении нового Ван Гога, но лишь одного взгляда на человека хватит, чтобы понять, что без холста и кисточек он ничтожество. И я особо обожаю раскрывать эту ничтожность, что и стало моей профессией. Критики нынче не имеют особого положения, однако их статьи и рецензии порой вызывают сильный резонанс, от которого взявшие на себя венок непорочности не могут убежать ещё долгие годы.

И сейчас, проходя мимо рядов тщедушных творцов, я не мог удержаться от уколов:

– Друг мой, скажите, в чём разница между подержанным автомобилем и новым?

– Я бы привёл много сравнений, но, мне кажется, вы хотите определённого ответа.

– Совершенно верно, – ответил я. – и ответ в данном случае будет в продавце, который получит плату за автомобиль. Видите толстого господина в безвкусном пальто, что не может удержаться, чтобы не проводить взглядом очередную особу прекрасного пола? Четыре года назад его картины стоили в два раза меньше их нынешней цены, при этом обилие незначительных деталей и разнообразие оттенков говорили о поистине достойной работе. Теперь же его картины выходят почти что как с конвейера, но помимо отточенных черт и цветов вы не найдёте на них ничего стоящего внимания. В то же время рынок всё больше интересуется его творчеством. Как прискорбно!

Художник услышал моё замечание. Его ответ выдал в нём оскорблённого человека, чему я не был удивлён, ибо именно заставить его забеспокоиться о своём положении среди проходящих мимо людей, что являются его клиентами, было моей целью. На короткое время у нас вышел небольшой дискурс, в котором я занимал выигрышную позицию. В отличие от одинокого творческого деятеля, что в наши дни стало сродни предпринимательству, я был более подкован в общении с недовольными лицами. Однако преимущество оставалось за мной, пока к проигрывающей стороне не присоединились коллеги по искусству.

Напыщенные лицемеры! Поодиночке они трусливо сидели у своих холстов, но, собравшись в кучу, словно стая собак набросилась на одного человека! Я бы без