Легенды старого города - Юрий Бровченко

чем в десяти милях от деревни, рядом с которой я живу. Впрочем, следовало догадаться, что житель более дальних земель даже не обдумывал бы возможность принять участие в выставке в нашем провинциальном городке. Не более, чем полчаса спустя, я уже стоял перед скривившейся калиткой старого дома.

Первоначально в моё сердце закралось сомнение в верности имеющегося у меня адреса, однако вышедшая ко мне навстречу женщина опровергла его, совершенно точно представившись супругой господина, которого я ищу. Окончательно моё недоверие развеялось, когда пожилая, с переплетённой сединой в волосах мадам провела меня в рабочую комнату своего мужа. К сожалению, практически все холсты, которые я сумел лицезреть, оказались неоконченными набросками, и лишь одна картина, бережно накрытая покрывалом, была устроена в углу в её завершённом виде. Одного взгляда хватило, чтобы окончательно удостовериться в авторстве сего шедевра. Милая юная леди, представленная на портрете, была тем идеалом грации и нежности, за который я в свои лучшие годы готов был пожертвовать жизнью.

Не наблюдая причин попусту разглядывать творение мастера, до которого современным «малярам» ещё сотни исписанных впустую холстов и листов, я поинтересовался у пожилой леди, где сейчас находится её муж. Ответ прозвучал огорчённо, да и не могло быть иначе, ведь её дорогой супруг вот уже несколько дней не появлялся дома с тех пор, как отправился на выставку. Я высказал ей свои соболезнования, но горе в семье не помешало моему предприятию. Обстановка в доме показывала, насколько бедно жили его владельцы. Лишь неоспоримый талант художника позволял тратить большие суммы на творческие принадлежности, однако взамен хозяину дома приходилось продавать свои произведения. По словам пожилой леди, у неё нередко с мужем случались скандалы на тему творчества и заработка. Доходило до самых неприятных моментов, одним из которых она назвала слова супруга в её адрес:

– Мы не можем иметь полноценную семью, так дай же мне её воссоздать хотя бы на холсте. Ты требуешь, чтобы я продавал своё счастье за несколько дней безбедной жизни. Сейчас я не буду противиться твоим желаниям, но, помяни моё слово, создам я ту семью, где будут счастливы жить и мои дети, и их супруги, и я вместе с ними, и никакие богатства не отберут у меня эту великую радость!

Не могу ручаться за дословность данного высказывания, но леди слишком часто останавливалась на нём во время нашего с ней разговора. Вполне возможно, что она всё ещё чувствовала обиду от слов мужа, и мне ничего не оставалось, кроме как остаться на более долгое время, дабы утешить горюющую даму, однако взамен мной был получен лучший презент, который я мог себе представить.

Я до сих пор весьма горд своей находкой и не сомневаюсь, что другу она придётся по душе. Прошлым днём она была отправлена по почте, и в скором времени обязана прибыть к своему новому владельцу. Пусть и с помутившимся разумом, но я всё ещё в состоянии различить себя в зеркале, а потому не собираюсь портить праздник своему другу лишними переживаниями. Надеюсь, в скором времени нам вновь удастся воссоединиться и поговорить по душам, а нынешние ночи я буду вспоминать с непринуждённой улыбкой.

Да, улыбка и сейчас расползается на моём лице. Время пришло, и я в который раз готов наслаждаться милым голосом моей дорогой, горячо любимой госпожи! Нет, сейчас всё гораздо яснее! Её голос эхом отражается от стен, разносится по дому и добирается до самого моего сердца, заставляя его таять от умиляющего звука. Я искал тебя каждую ночь, но ты исчезала во тьме, оставляя после себя лишь затихающий зов. Но сейчас ты смогла войти в дом! Я чувствую, я знаю! К черту записи! Я иду к тебе, любимая!»

«Бессмыслица! Я не отрицаю, что люди, без сомнений, не остаются прежними на всю свою жизнь, однако если бы мне сказали, что мой ближайший друг далеко не в старческом возрасте начнёт разговаривать не только с собой, но и с умершим человеком, я бы прогнал прочь такого человека, посчитав его лжецом и клеветником. Однако то, что вчера перед сном мне довелось прочитать, даёт повод проявить волнение в отношении к моему бедному другу. Неужели я не замечал, сколь ему одиноко и его сердце тоскует по дорогой подруге, что она уже начинает ему мерещиться? Это побуждает меня, дабы исправить свою невнимательность, скорее закончить чтение его рукописей.

Однако не только поведение дорогого друга вызывает у меня в душе тревогу. Его визит к пожилой даме и разговор с ней, покупка картины, которая сейчас висит в моей спальне, прикрытая тканью. Я так и не решился снять покрывало, и в то же время убирать в подсобку подарок моего друга было бы грубо с моей стороны. В своих записях друг уделяет немалое время картине, и мои опасения также связаны с необычайным творением. Именно когда у меня дома появилось прекрасное полотно, моя жизнь начала идти по наклонной, так же как и в случае с моим другом.

Но это лишь крайняя толика. Не далее как вчера я писал, что после сокрытия портрета ко мне вновь вернулись сон и спокойствие. Сегодня я готов изменить своё мнение. Несмотря на крепкий сон, я чувствую себя вымотанным, уставшим, словно я вовсе не ложился в кровать. И снова нежные руки и утончённые ласки дамы, что я не сумел запомнить. Я лишь ощущаю её неземную красоту и женственность, что может соперничать с любой богиней греческого пантеона, однако её лицо остаётся для меня загадкой. И сколь бы мне ни было приятно в ночное время, чувствуя себя на небесах вместе со своей Венерой, составляя сии записи, я едва в силах унять дрожь. Кажется, я всё больше погружаюсь в пучину, из которой не могу выбраться.

У меня едва хватило сил выдержать рабочий день и всех необузданных беспринципных учеников. Они вовсе не замечают, что со мной происходит! Моё слабое состояние лишь подогревает их склонность к бесправию и анархии… Я слишком устал, не стоит злиться на детей. Они лишь получают знания, но распоряжаться ими толком не умеют. Если моё состояние на завтрашний день не улучшится, я буду вынужден взять больничный. Обволакивающая меня усталость, словно проклятье, перенесённое ко мне от моего дорогого друга, и с ним требуется покончить как можно скорее.

Записей моего друга осталось немного – всего два дня. Я могу видеть, насколько его почерк изменяется, становится размашистым и искривлённым, всё чаще появляются чернильные пятна, оставленные возбуждённой рукой.