Легенды старого города - Юрий Бровченко

class="p1">И я бы мог смириться с неожиданным пробуждением, обвинив во всём лунатизм, и оправдать тем же способом необычное расположение тела мертвеца, но то, до чего дотронулась моя рука, когда я отполз в сторону от растерзанного трупа старика, заставило меня бежать без оглядки. Холодная кожа очередного человека, оставшегося навеки в этом овраге, стала мерзким элементом, оказавшимся в моей ладони. И лишь я обернулся взглянуть на тот предмет или существо, что мне довелось нащупать, как мои ноги сами подняли меня и понесли подальше от этого проклятого места! В очередном только начавшем разлагаться трупе, который ещё не успели довести до состояния неузнаваемого куска плоти лесные жители, я опознал своего дорогого друга. Да, пропавший некоторое время назад, сейчас он лежит на лиственной подстилке, медленно поедаемый личинками, жуками и прочими любителями полакомиться падалью. Но, что до сих пор предстаёт перед моими глазами, что до сих пор отдаётся во мне едва подавляемым криком, это его полное неукротимого счастья лицо – бледное лицо трупа, умирающего в состоянии лживого воплощения в реальность мечты.

Боюсь, не смогу описать, каким образом мне удалось добраться до дома. Ноги несли меня сами, а перед глазами всё ещё стоял дьявольский овраг со своими жертвами в чреве, поэтому последнее, что я могу вспомнить, это как я с грохотом распахнул дверь собственной квартиры и на кровоточащих ногах, в разорванных брюках забежал внутрь. В дом, где первым, что мне бросилось в глаза, стала груда банок с различными красками и разнообразные кисти рядом с ними, а в шаге от них свёрнутым клубком лежало покрывало, в котором я с ужасом узнал тканевое полотно, коим была занавешена картина. Со знанием, что ожидать, я сделал шаг внутрь, словно надеялся в лживости не прекрасного наваждения, а ворвавшегося в мою жизнь кошмара.

Думается мне, именно вырвавшийся у меня в тот момент крик ужаса пробудил ото сна всех ближайших соседей. Но я не мог побороть его, так же как не мог побороть панический припадок, охвативший всё моё существо. На дьявольской картине, перед прекрасной юной девой, сквозь пелену сумасшедше стучащего сердца я обнаружил восседающее на бархатном стуле моё счастливое изображение.

Теперь это произведение Сатаны сгорает, и пусть соседи стучат и ломятся в дверь, пока у них есть силы, но я не открою дверь, пока самый последний мазок не будет уничтожен пламенем. Я слышу рёв сирен. Едут ли это пожарные или полиция, моё дело подходит к концу. Холст уже постепенно затухает, оставляя за собой горсть пепла и сажи. Придёт ли старый создатель отомстить за свою нарисованную дочь? Этот вопрос не даёт мне покоя, но сейчас я чувствую, насколько моя душа успокаивается, понимая, что больше не попадёт под чары искусственной соблазнительницы. Мой дорогой друг не устоял и теперь лежит в земле, присоединившись к злополучной семье, которую безумный художник не сумел создать при жизни.

Сколько ещё картин он успел продать? Скольким людям предстоит умереть, поглощёнными про́клятым счастьем? Я не хочу об этом думать, но вправе ли я волноваться за неизвестных мне личностей, когда моя собственная Судьба остаётся для меня тайной, ведь холст уничтожен, но моё изображение уже воссоздано на нечестивом творении бездушного создателя – портрет меня как части единой счастливой семьи.

За дверью я слышу звук заведённой болгарки. Времени совсем не осталось. Молю Бога, чтобы у меня ещё был шанс продолжить жить, даже если мне придётся провести всю жизнь на лечении у психиатра или в самой психиатрической лечебнице. Сейчас для меня существует лишь одна истина: завораживающая жизнь в бесконечных кулуарах фантазии не стоит и малой доли кошмарного существования в настоящей реальности!»

Охотник

– Ух, а ты у нас подрос, возмужал! Пришёл безусым юнцом, а теперь девушку себе нашёл! Поздравляю! Ну как, скоро свадьба?

– Дмитрий Анатольевич, вы, кажется, слишком много выпили.

– Ох, Егорка, что же ты со мной так официально? Мы же не на работе.

– Но вы ведь даже идти сами не можете.

– Егорка, не зли меня! По поводу же праздник, так от чего упрёки? Прям как жена пилишь, ей Богу!

Егор вздохнул и продолжил идти по нагретому асфальту, придерживая охмелевшего босса. Он уже семь лет работал под началом Дмитрия Анатольевича, и по неизвестной причине начальник ему симпатизировал. Возможно, дело было в том, что на их складе работали только мигранты из Средней Азии или опытные грузчики, младшему из которых в этом году стукнуло 39, а подрабатывающий там со времён техникума Егор был слишком послушным, наивным и старательным. Кто ж знал, что в загорелом начальнике склада, который вот уже который год ждёт от своих детей внуков, проснётся отцовский инстинкт?

Изначально Егор чувствовал себя не в своей тарелке, но это было также связано со сменой обстановки. В первые дни на работе всегда чувствуешь себя неуютно, особенно когда рядом нет сверстников. Но с годами он свыкся с опекающим и наставляющим поведением Дмитрия Анатольевича. Однако он и предположить не мог, что новость о намеченной на следующий месяц свадьбе вызовет такую реакцию босса. Пусть он и ждал внуков, но тащить в бар прямо с рабочего места было на взгляд Егора чересчур. А сейчас ему приходится идти в одиннадцать часов ночи по пустынным улицам с раскрасневшимся от выпитого Дмитрием Анатольевичем. Конечно, порадовать своего начальника Егор был только рад, но теперь, чувствуя на себе неприязненные взгляды из окон, желание провалиться сквозь землю не давало ему покоя.

– Ну что, когда трам-пам-пам будет? – промямлил Дмитрий Анатольевич.

– Какой «трам-пам-пам»? – не понял Егор, провожая взглядом группу подростков. Темнота во все времена оставалась другом молодёжи.

– Ну, когда отцом станешь?

Егор от неожиданности споткнулся на ровном месте. Со стороны подростков послышались смешки.

– Дмитрий Анатольевич, об этом так громко не спрашивают!

– Опять Дмитрий Анатольевич! – вздохнул начальник склада. – Что за отношение? Будто я тебе совершенно чужой человек. А, чёрт с тобой, точную дату свадьбы хоть скажешь?

– Скажу.

– А место за столом для меня оставишь?

– Оставлю.

– Вот и отлично! За это надо выпить!

Дмитрий Анатольевич полез свободной рукой во внутренний карман и достал оттуда маленький пузырёк виски. При виде него глаза Егора полезли на лоб.

– Дмитрий Анатольевич, вы и так уже еле на ногах стоите! – молодой грузчик попытался отобрать виски у босса, но не тут-то было. Старую гвардию не так-то просто перебороть.

– Эх, Егорка, Егорка, – вымолвил после пары глотков Дмитрий Анатольевич, не обращая внимания на вздохи подчинённого и его потирания покрасневшей от крепкой