Рыжая стая - Константин Горюнов

Где-то за полночь Змей услышал шаги. Крадущиеся, осторожные, но отчётливые. Он вскинул оружие, прильнул к прицелу. Из темноты выступила фигура. Человек. Один. Без оружия. Шёл прямо к их убежищу, не прячась.

— Стой! — рявкнул Змей. — Не подходи!

Человек остановился. Поднял руки. И заговорил:

— Свои, сталкер. Свои. Я от Палыча.

Змей на мгновение опешил. Палыч — старый сталкер, легенда Зоны, который помог им во второй книге. Откуда он здесь?

— Подойди ближе. Медленно.

Человек приблизился. Лет сорока, измождённый, в рваной одежде, но с живыми, умными глазами.

— Меня Клещ зовут, — представился он. — Палыч сказал передать: «Хозяин» знает, что вы идёте. У него глаза везде. Будьте осторожны.

— Откуда Палыч знает? — спросил Змей, не опуская оружия.

— Он много чего знает. Он старый. И ещё... — Клещ полез за пазуху, и Змей напрягся, но тот достал только свёрток бумаги. — Вот. Карта. Здесь обходной путь к «Вектору». Прямой вы уже не пройдёте — там засада.

Змей развернул карту, глянул при свете луны. Действительно, другой маршрут, через старые подземные коммуникации. Грязно, опасно, но безопаснее, чем лезть напролом.

— Спасибо, — сказал он. — Передай Палычу: мы в долгу.

— Он знает, — кивнул Клещ. — Он сказал: «Своих не бросаем». Это ваш долг. А его долг — помогать своим.

Он развернулся и ушёл в темноту так же бесшумно, как появился.

Утром Змей рассказал о ночном госте Маклауду. Тот долго чесал затылок, потом резюмировал:

— Палыч — мужик правильный. Если он говорит, что там засада, значит, засада. Пошли по подземелью. Я, как сапёр, подземелья уважаю. Там хоть взрываться не так обидно — сразу похоронили.

— Оптимист, — усмехнулся Змей.

— Реалист, — поправил Маклауд. — Реалист с опытом сапёра и циника. Ладно, двигаем. Лиса ждать не будет.

Они свернули карту и двинулись к старому коллектору, который вёл прямо под Промзону, к самому сердцу «Вектора».

Впереди была темнота, сырость и неизвестность.

Но свои уже ждали.

Глава 5. Ржавый лес

День шестой. Ржавый лес.

Ржавый лес не обманывал. Он действительно был ржавым.

Деревья здесь давно умерли, но не упали — стояли, как скелеты, покрытые рыжим налётом, который сыпался с веток при малейшем ветерке. Воздух пах металлом и чем-то сладковато-гнилостным. Под ногами хрустела не листва, а какая-то труха, похожая на измельчённую ржавчину.

— Красота, — прокомментировал Маклауд, оглядываясь. — Прям как у меня в голове после самогона. Только здесь без похмелья.

— Здесь похмелье будет, если в аномалию влезешь, — отозвался Змей, внимательно глядя под ноги.

Компас давно сошёл с ума — стрелка крутилась как бешеная, показывая то север, то юг, то вообще в землю. Приборы тоже врали: детектор аномалий пищал непрерывно, но что именно он показывал — непонятно. То ли вокруг были сплошные аномалии, то ли он просто сдох от страха.

— Слышь, Змей, — Маклауд остановился, принюхался. — Чуешь?

— Что?

— Пахнет... людьми. Не свежими.

Змей тоже уловил запах. Сладковатый, тошнотворный — трупный. Где-то рядом были мёртвые тела. Или не совсем мёртвые — в Зоне всякое бывает.

— Осторожно, — сказал он. — Идём медленно.

Они двинулись дальше, стараясь ступать след в след. Маклауд то и дело поглядывал на детектор, но тот только пищал и мигал, не давая никакой полезной информации.

— Выброси ты его, — посоветовал Змей. — Всё равно бесполезен.

— Жалко. Хорошая вещь была. Сидорович за него тридцать тысяч хотел.

— Тридцать тысяч за гроб? Дороговато.

— Это не гроб, это антиквариат.

— Антиквариат в Зоне — это ты. Иди давай.

Маклауд хмыкнул, но детектор убрал в рюкзак. И вовремя — через десять метров они наткнулись на то, что искал запах.

Поляна. Небольшая, окружённая ржавыми деревьями. Посредине — кострище, вокруг — тела. Много тел. Человек десять, не меньше. Все в чёрном, все с оружием. Наёмники. И все мёртвые.

— Ни хрена себе, — выдохнул Маклауд, вскидывая автомат. — Это кто ж их так?

Змей подошёл ближе, присел над одним из тел. Осмотрел. Пулевые ранения, но не от автомата — от чего-то более крупного калибра. И странные ожоги на лицах, будто их жгли огнём, но не обычным, а каким-то... синим?

— Не люди, — сказал он.

— Кто?

— Не знаю. Но не люди. Смотри: стреляли из крупняка, но следов гусениц нет. И ожоги — это не от огнемёта. Это что-то другое.

Маклауд обошёл поляну, насчитал ещё троих. И вдруг замер:

— Змей... Иди сюда.

Змей подошёл. Маклауд стоял над телом наёмника, который лежал отдельно от других, у самого дерева. И держал в руке планшет. Рисовальный планшет.

— Это её, — сказал Маклауд. — Лисы. Я такой же в рюкзаке видел, помнишь?

Змей взял планшет, открыл. Листы были изрисованы карандашом — наброски, этюды, портреты. Люди, мутанты, аномалии. И вдруг — его лицо. Снова. Ещё один портрет, более детальный, чем первый. Смотрел прямо с бумаги, словно живой.

— Она тебя рисует, — тихо сказал Маклауд. — И тут, и там. Змей, это неспроста.

— Знаю.

— Она тебя видит. Не видя. Это как?

— Это Зона.

— Зона, Зона... — Маклауд почесал затылок. — Слушай, а может, она не просто так в этот «Вектор» попёрлась? Может, она тебя искала?

— Меня?

— Ну да. Нарисовала портрет — и пошла туда, где, по её мнению, ты должен быть. А там наемники. И теперь мы тут.

Змей молчал, рассматривая рисунок. Линии были точными, уверенными. Художница знала, что делала. Но как? Как можно нарисовать человека, которого никогда не видел?

— Ладно, — сказал он наконец. — Потом разберёмся. Сейчас надо искать следы.

Они обыскали поляну. Кроме планшета, нашли несколько гильз, окровавленный бинт и — самое главное — следы, ведущие вглубь леса. Женские следы. Небольшие, частые — Лиса бежала, петляла, пыталась запутать преследователей.

— Жива, — выдохнул Маклауд. — Ушла.

— Недалеко, — Змей указал на пятна крови на листьях. — Ранена. Долго не продержится.

— Тогда надо торопиться.

— Надо. Но осторожно. Если здесь были наёмники, и их кто-то положил, значит, здесь есть ещё кое-кто. И этот кто-то очень опасен.

— Мутанты?

— Не похоже. Мутанты жрут, а эти просто убиты. Им не нужна была еда,