Кодекс Магических Зверей 2 - Павел Шимуро

Леннокс робко подал голос:

— А может все-таки выспимся? Мы правда валимся с ног, и завтра к Горгану…

Однако его никто не слушал. Варрен уже предвкушающе потирал ладони, Кельн, только что жаловавшийся на усталость, вдруг встрепенулся и согласно закивал, даже угрюмый Дрог оживился, достал из кармана кисет, проверяя, не пуст ли, и его вечно мрачное лицо осветилось предвкушением.

— Бросай нести чушь, — Торвальд подошел к Ленноксу и взял его под руку. — После похода нужно развеять мысли, иначе будут кошмары сниться — проверено.

— Но мы правда устали… — попытался возразить Леннокс.

— Пошли, малой, сейчас научим тебя правильно отдыхать. Запомни: хорошая драка и пьянка — лучшее лекарство от Леса.

Варрен гоготнул и подхватил Леннокса под вторую руку. Так, под конвоем матерых бойцов, молодой поковылял в сторону, где вдали уже виднелись огни таверны, из которой доносились пьяные песни и звон посуды.

Таверна называлась «Логово грызня» — название, которое много говорило тем, кто понимал. Грызни здесь действительно хватало, но в основном за столами, где Мастера Зверей выясняли отношения после удачных походов.

Здание сложено из грубого камня, с широкими дверями, в которые мог пройти не только человек, но и зверь средних размеров. Рядом с таверной располагался огромный загон, разделенный на отсеки для живности разных размеров, в которых посетители могли временно оставить своих зверей. Сейчас в загоне суетились служители, таскали ведра с водой и охапки сена.

Торвальд подошел к распорядителю — тощему мужичку с заискивающей улыбкой и бегающими глазками.

— Принимай пополнение, — коротко бросил он, кивнув на зверей. — Накорми их, да вычисти получше, чтоб к утру блестели.

— Конечно, господин Торвальд, все сделаем в лучшем виде! — затараторил он, принимая зверей.

Отряд вошёл внутрь, и Леннокс едва не оглох. В таверне стоял гомон десятков голосов, звон кружек, чей-то пьяный смех, ругань, где-то в углу орали одновременно несколько сборищ людей разные песни. Воздух был густым от дыма трубок, запаха жареного мяса и пота.

Торвальд окинул зал хозяйским взглядом. Столы ломились от еды и выпивки, за ними сидели такие же, как они — обветренные, пропахшие Лесом и кровью люди, со шрамами на лицах и пустыми глазами, в которых плескалась бездна.

В центре зала стоял большой стол, рассчитанный человек на десять. За ним расположилась компания здоровенных мужиков, которые громко ржали над чьей-то шуткой, стучали кружками и вообще вели себя так, будто таверна принадлежала им.

Торвальд направился прямо к ним.

Леннокс не удивился, ведь прекрасно знал этот взгляд рыжебородого — взгляд хищника, который вышел на охоту. Варрен довольно осклабился и подтолкнул Кельна локтем.

— Сейчас будет весело, — прошептал он.

Торвальд подошел к столу и остановился. Мужики за столом не сразу заметили его — слишком были заняты своим весельем, но постепенно, один за другим, замолкали, чувствуя чужое присутствие.

Самый крупный из них — детина с бычьей шеей, кулаками размером с небольшие валуны и рожей, которую мать, видимо, любила меньше всех, медленно повернулся и уставился на Торвальда.

— Убирайтесь отсюда, шпана, — сказал Торвальд, не повышая голоса, будто попросил подвинуться в очереди за хлебом. — Мой отряд устал и хочет отдохнуть.

За столом повисла густая тишина. Детина медленно, с хрустом в шее, поднялся. Он оказался огромен, на полголовы выше Торвальда и раза в полтора шире в плечах. Его лицо наливалось кровью, превращаясь из розового в багровое.

— Повтори-ка, — прорычал он, нависая над рыжебородым. — А то я плохо расслышал.

Торвальд даже не моргнул. Он смотрел на детину снизу вверх, но на его лице не дрогнул ни один мускул, только глаза стали еще холоднее.

— Если у тебя проблемы с ушами, — голос рыжебородого звучал так ласково, что у Леннокса побежали мурашки по спине, — то можем выйти и мой зверь быстро вылечит твою проблему. Знаешь, если ушей не будет совсем, то и проблема исчезнет.

Детина настолько сильно побагровел, что Леннокс испугался, не лопнет ли у него что-нибудь от такого давления. Он открыл рот и уже набрал воздуха, чтобы рявкнуть что-то страшное, но в этот момент один из его друзей, сидевший рядом, резво привстал, схватил детину за локоть и что-то быстро зашептал в ухо.

Леннокс не услышал, что именно он прошептал, но результат увидел воочию.

Лицо детины поменялось на глазах. Багровая краска схлынула, уступив место мертвенной бледности, глаза расширились, и в них плеснулся животный страх. Он перевел взгляд на Торвальда, но теперь в нём не было ни капли спеси, только ужас и узнавание.

— Извините, — выдавил детина голосом, предательски сорвавшимся на фальцет. — Мы… я… не признал.

Компания за столом мгновенно пришла в движение. Мужики повскакивали с мест, хватая кружки и недоеденные куски мяса, и буквально бросились врассыпную, растворившись в толпе за соседними столами.

Торвальд проводил их взглядом, хмыкнул и, не говоря ни слова, уселся на освободившееся место.

— Чего встали? — бросил он отряду. — Садитесь.

Варрен, довольно улыбаясь, плюхнулся на лавку. Кельн сел рядом, привычным жестом поправив перевязь. Дрог занял место с краю, достал трубку и начал набивать ее табаком. Леннокс опустился на скамью и уставился на Торвальда. Из-за соседних столиков доносились приглушенные шепотки:

— Смотри, это же отряд Торвальда…

— Безумцы снова вернулись…

— Лучше с ними не связываться…

— Тише ты, дурак, услышат же…

Вскоре к ним подошла официантка — полная, краснощекая женщина с лицом, видавшим виды, и руками, привыкшими таскать тяжелые подносы. Она глянула на компанию, узнала Торвальда и понимающе усмехнулась.

— Опять вернулись, рыжий? — спросила она без тени подобострастия. — Чего подавать?

— Мы сегодня гуляем, так что неси все, что есть, золотце, — коротко ответил Торвальд. — Мясо, хлеб, зелень и выпивку. Много выпивки!

— Сделаем, — кивнула она и ушла, ловко лавируя между столами.

Еду принесли быстро, будто повара знали, что с этими клиентами лучше не тянуть. На столе выросли горы жареного мяса, целые караваи хлеба, миски с соленьями и зеленью, и, конечно, тяжёлые глиняные кружки, полные темного пива и чего-то покрепче.

Отряд накинулся на еду с жадностью людей, которые несколько дней питались жестким мясом, жаренным на углях, и пили воду из лесных ручьев. Леннокс жевал, чувствуя, как усталость понемногу отпускала, сменяясь приятным расслаблением.

А потом начались байки.

Варрен, у которого язык развязался после третьей кружки, рассказывал, как его прыгун чуть не