Гонец. Том 2 - Григорий Володин

— Хм, похоже, сегодня без штрафных, — с явным разочарованием в голосе протягивает он. Но через секунду на его лице расцветает знакомая садистская улыбка. — Что ж, раз у вас осталось столько лишних сил, переходим к расширенной физподготовке! Упор лежа!

Ох, да поскорее уже отправьте меня на эту вашу войну… Там хотя бы отжиматься не заставляют. Ведь правда же?

* * *

Училище Гильдии Гонцов

— Как он тебе в итоге? — спрашивает Серж, зайдя в кабинет.

— Кто именно? — Жорж не поднимает головы, продолжая задумчиво перебирать стопку свежей почты на своем столе.

— Новик Леон.

— Весь в отца, — констатирует Жорж после небольшой паузы. — Такой же не по годам дерзкий, изворотливый и сам себе на уме. Надеюсь, он проживет хотя бы год… Кстати, Серж, операцию отменяй. Род Дизрингов мы пока наказывать не будем.

— Потому что у нас нет стопроцентных доказательств того, что наемника подослали Дизринги?

— Нет. Потому что на тот факт, что у нас нет доказательств, меня ткнули носом в моем же кабинете, — цокает языком Жорж, распечатывая письмо. — Неубедительная месть получится перед Новиком Линарией. Не будем наживать себе возможного врага в собственной послушнице.

— Надо же… Кто-то осмелился перечить Первому Мастеру? — Серж не сдерживает короткой, понимающей улыбки.

— Ага, — усмехается Жорж. — И этого наглеца я лично хочу посмотреть в деле. Пока генерал Кнут не забрал его на фронтир.

Глава 3

— Новик Леон, я тебя прямо не узнаю, — обернувшись, Грон недовольно и подозрительно смотрит, как я приседаю с тяжеленным бревном на плечах. Ритмично, с натугой, медленно, но не останавливаюсь. — Не мухлеешь, надо же. Ты случайно не обожрался стимулирующих зелий?

— А может, у вас просто глаза на затылке притомились, мастер? — с усилием выдыхаю я на очередном подъеме.

Сбоку тут же слышится сдавленный смешок Димы и Тимура. Но под взглядом наставника они сразу опускают глаза в землю и продолжают приседать со своими снарядами.

Грон холодно хмыкает.

— Сделай-ка еще десяток дополнительных приседаний.

— Ваша щедрость велика, мастер, — я грустно вздыхаю. — Но, увы, не безгранична.

— Пятнадцать, — бросает Грон и уходит проверять технику к другой группе.

— Что же ты творишь, Вальд? — не понимает Линария, приседая со своим бревном через Риту от меня. — Зачем ты намеренно провоцируешь мастера?

— Я не безвольный раб, Лина, и не скотина, — отвечаю я, контролируя дыхание. — И даже старший мастер не имеет права беспочвенно обвинять меня в жульничестве просто от нечего делать. Тем более, когда цена вопроса за отстаивание своих прав — всего лишь дополнительные повторы.

Блондинка молчит, явно не ожидав получить объяснение. Рита роняет в замешательстве:

— Ты говоришь как аристократ.

Я и есть Гонец-аристократ из рода Эльса, мог бы сказать я. Но дело сейчас вовсе не в титулах и крови. Дело в том, что я — человек. Мне хочется, чтобы и мои друзья тоже имели уважение к самим себе, а не только слепо подчинялись.

— Гордость — это базовое человеческое качество, а не привилегия аристократов, — я встаю, чуть покачивая бревном на плечах, и готовлюсь к новому изнурительному сету. — Или ты думаешь, что, став членом братства и отказавшись от своего рода, ты обязана заодно забыть о собственном достоинстве?

Рита вскидывает на меня немного обиженный, уязвимый взгляд, что совсем не свойственно обычно гонористой брюнетке.

— Зачем же ты так, Леон?

— Я всего лишь говорю о том, что мы всегда должны взвешивать цену потери своего достоинства, — ровным тоном поясняю я. — И если эта цена неразумна — как эти лишние приседания, — то сохраните лицо и не прогибайтесь.

Парни нас особо не слушают, пыхтя под нагрузкой, а вот девочкам явно есть над чем поразмыслить. Рита склоняет голову набок, переваривая мои слова. Линария напряженно молчит, сверля взглядом землю перед собой, а Кира поджимает губы, и на ее лбу пролегает морщинка.

— Новик Леон! Разговоры в строю! — рявкает с другого конца площадки Грон.

Его пресловутые глаза на затылке явно снова открылись, и мне приходится погрузиться в глубокие приседы.

Да, физически это тяжело. Но сейчас у меня горят и страдают исключительно мышцы. Своим новым навыком [Мана-гидравлика] я снова защитил суставы. Я делал так же на сегодняшних отжиманиях, блокируя износ локтей, а сейчас перевел энергетический фокус на колени. Из-за вязкости маны это усложняет сами движения и дает дополнительную нагрузку на мышечные волокна, зато полностью защищает хрящи и кости от стирания. Так что я потею, стискиваю зубы и пашу как проклятый, но от инвалидности я застрахован.

И раз я точно знаю, что не покалечусь от лишних физических нагрузок, то я ни за что не позволю Грону себя унижать. Тем более что этот садист точно имеет сканирующий навык и знает, что никаких зелий я не принимал.

Заодно мой пример поможет ребятам пересмотреть свои взгляды на покорность. Может быть, сейчас во мне говорит привычка учителя, но мне хочется, чтобы мои друзья выросли не только сильными Гонцами, но и достойными людьми с чувством самоуважения.

С горем пополам добив изнурительную физподготовку, мы всем потоком плетемся на завтрак. Мышцы ноют так, будто их пропустили через мясорубку. Моя мана спасла хрящи, но мышечные волокна приняли на себя колоссальную перегрузку. Надеюсь, завтрашний приступ крепатуры будет не столь убийственным, как первый.

За столом происходит неожиданное. Кира вдруг садится рядом со мной. Димону, который обычно занимает это место, не остается ничего другого, кроме как

занять стул напротив.

Мы с Кирой едим, глядя прямо перед собой. Точнее, это я жадно уминаю порцию, набивая организм калориями, а девочка больше ковыряется в тарелке и лишь иногда украдкой бросает на меня взгляды.

— Знаешь, Лёня, у меня твои слова на площадке из головы никак не выходят, — наконец тихо произносит она. — О том, что не только аристократы должны иметь гордость. Меня с самого детства учили совсем по-другому. Учили терпеть и не отсвечивать.

— Да? И к какому выводу ты пришла? — спрашиваю я, не отрываясь от еды.

— Думаю, ты прав, — тихонько роняет она, и в ее голосе появляется твердость. — Спасибо тебе. Пожалуйста, рассказывай нам почаще такие умные вещи.

— Без проблем, — весело улыбаюсь я. — Мне только дай волю поумничать.

Она тихонько смеется. Сидящая напротив Линария внимательно смотрит на нас через стол, словно анализируя наш разговор.

Вообще, я прекрасно представляю, как именно Гильдия будет пытаться промывать нам мозги в дальнейшем. Схема классическая: «Вы — Гонцы, Путь превыше всего, и вы должны с радостью идти на любые жертвы ради братства». Но Путь Путем, а свой