Мастер из качалки 4 - Александр Гримм

полные юного задора нефритовые жезлы постепенно превращаются в вялую чурчхелу! Не спрашивайте у меня, что такое чурчхела, сейчас это совершенно не важно! Важно другое. Пока мы здесь с вами разговариваем, сотни юношей лишаются своего права на счастливую семейную жизнь! Так скажите же мне, гордые воины Мурима, разве не обязаны мы положить конец этой тирании? Разве тысячи загубленных нефритовых жезлов не должны быть отомщены⁈ Один мой знакомый из тех мест как-то сказал: «Когда Мудан пришли за юношами из деревни Серой цапли и усадили тех на холодный каменный пол, я молчал, ведь я не из деревни Серой цапли. Потом они пришли за юношами из Орлиного пика, и я тоже молчал, я же не оттуда. А потом они вдруг пришли за мной, но уже не было никого, кто мог бы за меня постоять!» Так постоим же мы с вами, пока ещё есть чему и за что стоять!

— Постоим!

— Долой тиранию Мудан!

— Загубленные нефритовые жезлы должны быть отомщены!

Ну вот, кажется, сработало! Теперь никто и не подумает о том, что я имею хоть какое-то отношение к секте Мудан. Остался лишь один маленький штришок.

— А теперь песня! Все вместе! — после этих слов я набрал побольше воздуха в грудь и приступил к заключительному шагу:

Встанем, пока ещё жезлы стоят, и правда за нами

Там, сверху, с Мудан на нас смотрят родными глазами

Они улыбались, с холодного пола вставая

Встанем, и ближе к ним станем…

Глава 4

Ка Мадын, прозванный в Муриме Крылом бури, с неудовольствием поморщился. Вот уже какое-то время до его рабочих покоев доносился чей-то протяжный вой. Да, именно вой, потому как пением назвать этот рёв раненого в зад носорога у него язык не поворачивался. Впрочем, проблема заключалась не столько в скверном исполнении так называемой песни, сколько в её идиотском содержании.

Ка Мадын никак не мог взять в толк, зачем кому-то могли понадобиться нефритовые жезлы юных воинов мудан, а главное, почему он, Ка Мадын, гордый выходец Небесного клана, должен эти жезлы поддерживать и стоять рядом с их владельцами уже со своим жезлом наперевес? Одним словом, вопросов было куда больше, чем ответов. Тем более что за свою долгую и весьма насыщенную жизнь молочный брат Небесного демона повидал на своём веку всякого, но такого непотребства ему слышать ещё не доводилось. И уж точно он никак не ожидал услышать нечто подобное у стен возглавляемой им демонической школы.

— Ну и денёк! — взъерошил свои густые, побитые ранней сединой волосы Ка Мадын.

А ведь он только-только успел разобраться с ещё одной внезапно возникшей проблемой, а именно, с тремя вновь прибывшими наставниками. Весьма странными, надо сказать, наставниками. Если бы не их могучие тела, Ка Мадын мог бы и вовсе принять их за шпионов. Однако могучая стать пришельцев, а также новое учение, которое они с собой принесли, не оставляли в душе Ка Мадына ни тени сомнения в их причастности к скрытому от чужих глаз Небесному залу.

Смущало же Ка Мадына во всей это ситуации нечто иное, а именно сроки, в которые прибыли новые наставники. До первых холодов, обычного времени их прибытия к вратам демонической школы, оставалось ещё без малого три месяца. И всё это вкупе могло означать лишь одно: случилось нечто такое, из-за чего сам Небесный демон, единоличный хозяин Небесного зала, решил ускорить обучение новых учеников.

— Война, — вынес свой вердикт Ка Мадын.

* * *

Встанем и вспомним всех тех, чьи жезлы мы потеряли.

Я знаю, мы обязательно встретимся с вами,

Встанем и снова затянем…

— Да поняли мы, поняли! Остынь! — вцепился мне в плечо лопоухий мастер, тот самый, что ещё совсем недавно требовал доказательств моей непричастности к секте Мудан.

— Но там же ещё два куплета!

— Два чего⁈ Ладно, неважно, тебе больше ничего не нужно доказывать, — замахал руками мой визави.

Вот и славно. Думаю, теперь, после моего искромётного выступления, ни у кого из присутствующих не останется и толики сомнений в том, что к Мудан я не имею ни малейшего отношения. Другое дело, что один воображаемый старик, не так давно прописавшийся у меня в голове, тоже воспринял мои слова весьма близко к сердцу. И вот это уже никак нельзя пускать на самотёк, а то, не ровён час, можно и с распоротым брюхом проснуться. Или же не проснуться вовсе.

А всё из-за этого мелкого засранца, будь он неладен! Мой взгляд моментально прикипел к источнику недавних проблем, к тяжело дышащему юнцу, что так до сих пор и не соизволил оторвать свой тощий зад от земли. Всё то время, пока я тут распинался со своим пением, он так и продолжал сидеть в пыли. Вот только теперь его взгляд вместо ярости и триумфа выражал глубокую озабоченность. А ещё страх. Правда, направлен он был не на меня, а на стоя́щего рядом лопоухого. Последний, к слову, в этот самый момент как раз смотрел на паренька в ответ.

— А ты, чтобы больше зря не болтал! И ещё, как только получишь лекарство и пройдёшь отбор, найди меня, подыщем тебе подходящую работёнку.

После этого короткого выговора, больше похожего на угрозу, внезапная проверка, наконец, подошла к концу, и я в кои-то веки смог перевести дух. Правда, как следует передохнуть мне всё же не дали. Уже через несколько секунд трое мастеров, которых я про себя окрестил «бородатым», «лопоухим» и «шрамолицым», отправились восвояси, обратно за ворота демонической школы, а им на смену выпорхнул парень в привычном уже чёрно-красном халате. В руках у него находилась корзина, доверху наполненная подозрительного вида зеленоватыми шариками, а на голове красовалась чёрная повязка с вышитой алыми нитями змеёй. Судя по последней, юноша происходил из того самого клана Тан, что был причастен к их отравлению.

Увидев его, собравшиеся напротив демонических врат паломники или уже скорее полноправные ученики демонической школы, дружно загалдели. Я тоже не остался в стороне и позволил себе лёгкую улыбку. Первая часть плана осталась позади. Мне пусть и не без труда, но всё же удалось внедриться в демоническую школу.

А между тем вслед за представителем клана Тан из ворот выступила целая вереница копейщиков в чёрно-красных одеждах. В них я без труда опознал внутреннюю стражу демонической школы, что напрямую подчинялась нынешнему главе Мадоквана Ка Мадыну по прозвищу Крыло Бури.

Спустя