Как я съел ваши фаерболы - Кирилл Геннадьевич Теслёнок

Алая аура вокруг дома вспыхнула с удвоенной силой. Родовая Магия учуяла угрозу в телах наследников.

Я молча поставил тяжелую сумку с деньгами на асфальт и размял шею, извлекая из кончиков пальцев призрачные когти.

— Хороший песик, — хладнокровно сказал я. — Но туповат. Отойди, Ди. Научу его команде «лежать».

Глава 3

Обожаю семейные ужины

Родовая Магия распознала подвох. Кровь в наших жилах текла правильная, Волковская. Но вот души… Души пахли Бездной, первобытным голодом и миллионами переваренных демонов.

— Да ты издеваешься! — возмутилась Диана. — Эта прозрачная псина на меня только что рыкнула⁈ На меня⁈ Ярик, подержи мою сумку, я сейчас намылю ему шею из принципа!

Она попыталась рвануть вперед, но я привычно ухватил ее за капюшон полиэстеровой куртки.

— Не спеши, Ди. Он состоит из застоявшейся, прокисшей маны. Получишь жесткое несварение, — я холодно посмотрел на скалящегося фантома, готовясь в случае атаки развернуть Черный Желудок на полную мощность.

В окнах обшарпанного особняка резко загорелся свет. Послышался грохот падающей мебели. Видимо, дядя Борис во сне упал с кровати. Но хуже всего было то, что алое зарево и вой перебудили не только наш дом.

В соседних, богатых поместьях других кланов, расположенных за забором, тоже начала мигать иллюминация. Залаяли сторожевые псы. Вдалеке послышались крики.

Наш тихий, незаметный приход, который должен был стать элегантным сюрпризом для Стаи, с треском провалился. Мы стояли на крыльце, залитые красным светом мигающих рун, под рык обезумевшего фантома, с сумкой награбленного золота. А нашу одежду украшали потеки нашей и чужой крови.

Идеальная картина для воссоединения Стаи.

Я раздраженно цокнул языком. Скрытности официально пришел конец.

— Превосходно, — сухо констатировал я, перехватывая сумку поудобнее. — Ди, ушки на макушке. Кажется, знакомство с роднёй пройдет горячее, чем я думал.

— Обожаю семейные ужины, — вздохнула Ди.

Призрачный Волк бросился на нас, распахивая пасть. О, он хочет схватить меня челюстями поперек груди, дерзкий.

Я отшвырнув сумку, шагнул вперед, поднял руки и принял удар на предплечья.

БАМ!

Меня протащило по мокрому асфальту на полметра назад. Фантомные челюсти мощно давили на мои предплечья. Благодаря съеденным аурам я держал натиск, но и Волк не собирался отступать.

В нос ударила чудовищная вонь. Застоявшаяся, прокисшая мана. Так пахнет пыль в забытых склепах, помноженная на медный привкус старой крови и кислую горечь. Пятнадцать лет без нормальной кормежки превратили Родовую Защиту в бешеного, одичавшего пса.

— Сила велика, но рыхлая и нестабильная, — прокомментировал я, удерживая гигантские клыки в сантиметре от своего лица. — Если я откушу ему нос, тотем ослабнет на 40 %. Диана, поможешь?

— Погоди, Яр! Ты ничего не понимаешь в собаках! — возмущенно крикнула сестра.

Она смело шагнула прямо к рычащей морде.

— Он просто голодный, грязный и брошенный! Кто хороший мальчик? Кто тут охранял дом, пока все эти жалкие родственники сидели на таблетках? Ты хороший мальчик!

Волк замер. Грозный рык сменился растерянным утробным урчанием. Ещё никто за последние пятнадцать лет не разговаривал с Родовым Тотемом таким снисходительно-ласковым тоном.

Диана запустила руку в тяжелую спортивную сумку, которую я бросил на крыльцо, и пошарила там.

— Иди сюда, песик. Смотри, что охотники принесли в логово, — она вытащила из сумки массивный, инкрустированный бриллиантами артефактный перстень. Кажется он принадлежал то ли Арсеньеву, то ли врачу его клиники. Артефакт пульсировал чистой лечебной маной. — Кусь!

Она подбросила перстень в воздух.

Гигантская призрачная пасть отвернулась от меня и перехватила подачку прямо в воздухе. Дорогущий Артефакт исчез в глотке.

Секунду ничего не происходило. А затем багровое, яростное свечение Волка моргнуло и сменилось на спокойное, благородное серебристое сияние. Родовой Тотем, получив «премиальную подкормку», немного успокоился.

Волк шумно выдохнул, опустил огромную голову и ткнулся холодным призрачным носом прямо Диане в живот.

— Вот так, умница, — Диана заулыбалась, почесывая гигантскую серебристую переносицу. — Завтра я заставлю Ярика купить тебе нормальный шампунь. А то ты пахнешь как пыльная библиотека.

— И что это за неподкупная Защита такая? — я скептически приподнял бровь, разминая руки. Мышцы аж гудели от напряжения. — Стоило получить подачку, сразу признал нарушителей своими?

Волк недовольно заворчал, в его пустых глазницах сверкнули искры. Говорить он не умел, но, кажется, всё понимал.

— Ой, Яр, не душни! — фыркнула Диана. — Пёсик спал пятнадцать лет, забыл как пахнут хозяева, вот и обознался спросонья. Правда, Малыш?

Серебристый фантом вывалил язык размером с двуспальный матрас и с размаху лизнул Диану от живота до самой макушки.

Сестра застыла.

Эктоплазматическая, искрящаяся маной слюна обильно стекала с её растрепанных белых волос прямо на дешевую полиэстеровую куртку.

— Фе-е-е-е… — брезгливо пискнула Диана, брезгливо растопырив руки в стороны. — Ярик… он меня обслюнявил.

У волка виновато опустились уши.

— Антисептические свойства эктоплазмы полезны для кожи, — флегматично отозвался я. — Считай это бесплатной спа-процедурой.

Я хотел добавить что-то еще, но тут входная дверь особняка с грохотом распахнулась.

На крыльцо вылетел дядя Борис. Худой, сутулый, с всклокоченными седыми волосами. Мешки под его глазами были такого размера, что в них можно было спрятать всю нашу ночную добычу.

Он смешно путался в полах нелепого махрового халата, а на его ногах шлепали стоптанные комнатные тапочки.

В одной руке он судорожно сжимал пузырек с корвалолом, а в другой держал тяжелую, светящуюся золотом печать Главы Рода. Его лицо было белым как мел, правый глаз бешено дергался в нервном тике.

Он увидел гигантского Волка, нависающего над нами, и истошно завопил:

— Протокол Сдерживания! Именем Главы Рода, отмена тревоги! В будку, тварь!

Он ударил ладонью прямо по золотой печати Главы Рода.

От печати во все стороны брызнули мерцающие призрачные цепи. Они молниеносно оплели мирно виляющего хвостом призрачного Волка. Фантом обиженно и недоуменно взвизгнул, сжался до размеров обычного пса, а затем с громким хлопком втянулся прямо в печать, оставив после себя лишь запах озона.

Дядя Борис сполз по стеночке на мокрый пол крыльца, судорожно глотая воздух и прижимая руку к сердцу.

— Я… я успел… — прохрипел он, дрожащими руками пытаясь открыть пузырек с таблетками. — Он чуть вас не разорвал…

Мы с Дианой многозначительно переглянулись. Волк-Тотем был приручен и накормлен. Осталось только за ухом почесать, и подставил бы пузико. А этот бюрократ в халате взял, ворвался и посадил пёселя на цепь.

Диана, с волос которой всё ещё капала призрачная слюна, тяжело вздохнула.

Тем временем в темном проеме входной двери за спиной Бориса начали робко собираться другие обитатели усадьбы. Выглянул старый, покрытый шрамами дворецкий, сжимая