Как я съел ваши фаерболы - Кирилл Геннадьевич Теслёнок

Они смотрели на нас так, будто мы восстали из мертвых. Хотя, технически, так оно и было. Судя по их округлившимся глазам, все они ожидали увидеть на крыльце изувеченные трупы, а не двух скучающих хищников.

И да, ни у кого из них не было ни волчьих ушей, ни волчьих хвостов. Это был отличительный признак Крови Рода, главной ветви.

Я молча подошел, поднял тяжелую сумку, доверху набитую наличными и золотом, и показал её трясущемуся дядей.

Сумка звякнула. Молния разошлась, явив тусклому свету лампочки тугие пачки имперских рублей.

Борис замер с открытым ртом. Пузырек с корвалолом выпал из его рук и покатился по ступенькам.

— Доброй ночи, дядя, — вежливо произнес я, стряхивая несуществующую пылинку с плеча. — Мы живы, мы хотим жрать, и мы принесли пополнение для казны Рода. Напомни, где у нас кухня?

Мы переместились в просторный, но безнадежно пыльный холл особняка. Дядя Борис тяжело опустился на скрипучую банкетку, прижимая к груди пухлую сумку с деньгами с таким видом, словно это был младенец. За его спиной жалась целая толпа домочадцев в пижамах.

Борис поставил сумку на пол, сглотнул, перевел взгляд на нас с сестрой — мокрых, перепачканных грязью и кровью — и попытался взять себя в руки.

— Так… — голос дяди дал петуха, он прокашлялся. — Так. Где вы были? Вас не было весь вечер. И почему, во имя Бездны, вы не отвечали на звонки⁈

Я слегка нахмурился, копаясь в карманах мокрой куртки. Телефонов ни у меня, ни у Дианы не было. Скорее всего, шестерки Арсеньева выпотрошили карманы двойников еще в том переулке.

Нужно было придумать логичную, приемлемую для местных аборигенов версию событий. Желательно такую, которая объяснила бы и наше отсутствие, и чемодан налички.

Я уже начал выстраивать в уме цепочку из полуправды и прагматичной лжи, как вдруг…

— Ой, да всё просто! — радостно, с кристальной честностью щебечущей птички выдала Диана. — Нас убили! Ну, то есть местных Ярика и Диану убили. А мы — дети Безумного Бога из другого мира, похожего на ваш. Мы летели сквозь Пустоту, заняли тела местных двойников, а потом пошли и отомстили! Ярик сжевал магию наглых мажорчиков, потом угнал их машину, а я пробила стены в премиальной клинике, мы порвали врачей на ленточки и выпотрошили сейф какого-то жирного индюка в красном костюме! Честно-честно, спросите у девки, которая сейчас в багажнике валяется! Ах да, а еще на улице меня обслюнявил ваш полудохлый призрачный пес!

В холле повисла такая тишина, что было слышно, как за окном свистит ветер.

Я медленно, с тяжелым вздохом, поднял руку и намертво зажал сестре рот.

— М-м-мф! — возмутилась Диана, пытаясь укусить меня за ладонь, но я держал крепко.

Борис побледнел настолько, что, кажется, стал сливаться со стеной.

— Она… она ударилась головой? — выдавил он, переводя ошарашенный взгляд с меня на Диану.

— Разойдись! Дайте я посмотрю на этих наркоманов! — раздался властный женский голос.

Толпа родственников расступилась, пропуская высокую, сухопарую женщину в шелковом халате и с бигудями на голове. Тетка Рита. Младшая сестра дяди Бориса и почившего отца двойников.

Властная, желчная дама… Если верить воспоминаниям, она открыто называла племянников обузой.

Она подошла к нам вплотную, брезгливо принюхиваясь.

— Борис, ты посмотри на их зрачки! Они же под «Слезой василиска»! Или наглотались алхимических спидов! — безапелляционно заявила она. — Ах, я всегда говорила, что эта парочка закончит в канаве!

Рита вскинула руку. Ее пальцы засветились мягким зеленым светом диагностической магии. Она бесцеремонно ткнула светящимся пальцем мне в лоб, затем Диане (которая в ответ попыталась ее укусить, но тётка отдернула руку).

Свет мигнул, просканировал наши кровеносные системы и… погас.

Тетка Рита замерла. Ее уверенное лицо вытянулось.

— Ничего… — пробормотала она, разглядывая свои руки. — Кровь чистая. Ни грамма стимуляторов. Но их ауры… они какие-то… тяжелые. Как свинцовые.

— ЧТО ЗНАЧИТ ТЯЖЕЛЫЕ? КТО ТАМ ОПЯТЬ ЖРЕТ НА НОЧЬ⁈

Пол в холле мелко завибрировал. Из коридора выехало массивное инвалидное кресло, гудящее приводами. Я даже сперва решил, что это бронированная техномагическая турель на колесах

В нем сидел высохший старик со знатной проплешиной на голове. Его левый глаз закрывала черная повязка, как у пирата.

На голове у него красовались волчьи уши, как у нас с Дианой. Признак господствующей Крови Рода. Только они у него были полностью лысые и покрытые многочисленными рубцами. Из правого уха торчал слуховой аппарат размером с грецкий орех.

Дед Корней, бывший боевой маг из корпуса Истребителей. Ныне счастливый обладатель тяжелой формы маразма. Плюс, парализован ниже пояса.

Несмотря на возраст, воздух вокруг него буквально трещал от статического электричества.

Дар деда в плане могущества не уступал его же старческому маразму.

— Отец! — крикнула тетка Рита, наклоняясь к его здоровому уху. — Ярик и Диана вернулись! Они несут какой-то бред про Безумных Богов и украли где-то кучу денег!

Дед Корней пожевал губами, свирепо уставившись на нас своим единственным глазом.

— Рогов⁈ Каких еще рогов⁈ Медведевских, что ли, обломали⁈ — рявкнул он. Его коляска угрожающе приподнялась над полом на пару сантиметров. — А я говорил! А ну несите мой рунный дробовик! Я им сейчас второй рог отстрелю!

— Отец, не рогов! БОГОВ! И денег! — Борис попытался встрять, отчаянно размахивая свободной рукой. — Они принесли кучу денег! Миллионы! Но выглядит всё это очень криминально!

Дед Корней приложил ладонь к уху.

— Гениально⁈ Конечно гениально! Взять врага за вымя, эт всегда гениально! — Он прищурился, разглядывая Диану. — А ты чего перемазалась, егоза? Опять с гоблинами в траншеях валялась? Марш умываться! А где пельмени? Боря, ты сказал, они принесли кучу пельменей!

Мне это надоело. Я — хищник, способный голыми руками рвать пространство, стою в прихожей разваливающегося дома. И слушаю, как сумасшедший дед на левитирующей коляске требует пельмени, а истеричная тетка обвиняет меня в употреблении запрещенки.

Спорить с ними было не просто бесполезно, это была пустая трата калорий.

— Диана.

— Ась?

— Третий этаж. Вторая дверь направо, там судя по запаху ванная. Иди и смой с себя слюну. Ты пахнешь псиной и мокрым полиэстером.

Диана возмущенно ахнула, схватилась за щеки и, забыв о своей хтонической гордости, пулей взлетела по скрипучей лестнице. На ходу она бормотала проклятия в адрес «миров без нормальных кондиционеров для волос».

Я повернулся к Борису.

— Сумку спрячь в сейф. Завтра обсудим дела Рода. Я на кухню. Если кто-то попытается пойти за мной и задавать вопросы… — мои глаза на секунду