Путь Стратега 9. РеалРТС - Луций Корнелий

— Со временем научишься, — постарался обнадежить девушку я. — В тебе огромная сила. Некоторые вещи ты можешь делать по наитию, но если учиться, то освоишь и другие возможности.

— Очень надеюсь, — всхлипывая произнесла она, стараясь унять слёзы.

Кажется, предстоял серьезный разговор. Закончив с ранеными мы добрались до шатра. Там, оставшись наедине, приступили к беседе.

Мне следовало действовать аккуратно. То, что медуза испытывает сочувствие к людям — очень хорошо. Нужно не сломать ненароком в ней это качество, но изменить его так, чтобы она в процессе не страдала столь мучительно.

— Люди… — начал было я и мысленно добавил. — «Х#й на блюде», — однако психотерапию надо проводить в более позитивном ключе, поэтому, собравшись с мыслями я продолжил вещать. — Люди часто делают то, что противоречит твоим ожиданиям и желаниям. Реальность в целом не спешит им соответствовать.

Милен, уже чуть успокоившись, кивнула, смотря на меня своими большими такими беззащитными и такими смертоносными глазами.

Я продолжал наставления, снова блин ощущая себя отцом.

— Если мир не соответствует твоему восприятию, то проблема не в мире, а некая ошибка кроется в самом восприятии. Мир такой какой он есть. Это не значит что ничего вокруг не нужно менять. Реализовывать собственные цели абсолютно нормально. Менять реальность вокруг себя — достойно похвалы. Просто не нужно биться в истерике и кричать, что мир неправильный, безумный, какой-то извращённый. Это никому не поможет. Это никому никогда не помогало.

Милен сначала молчала. Секунд десять она, похоже, пыталась переварить все мной сказанное, а потом…

Бросившись ко мне, девушка заключила меня в объятия необычно крепкие для такого хрупкого существа. У самого уха я услышал ее горячий влажный шепот:

— Почему все такое сложное… Почему так тяжело?

— Ну будет тебе, — утешил я, погладив ее по плечу. — Есть вон кербрийцы. У них всё просто. Воевали у себя, потом на Севере, теперь здесь. Локации меняются, а суть та же. Но у нас с тобой — да. Сложно все. Пытаемся разобраться почему да как и от того страдаем. Я любил женщину по имени Нэл. Сильно любил, но увидимся мы с ней очень не скоро, если вообще увидимся. Грустно? Да. И я сам это выбрал. Теперь вот её отец мне ультиматумы ставит. Пытается обернуть против союзников, а союзники мои реально сволочи, но вроде бы как и без них пока нельзя.

Ситуация, в которую я попал, была не катастрофической, но поганой. Отношения с магами у меня ранее складывались довольно неплохие и тут такая подлянка. Помощь врагу в момент, когда царство шаддинское уже трещит по швам. Теперь же, словно поднимая умертвие, Великое Пламя сможет вдохнуть силу в опустевшую оболочку.

И что делать лично мне? Обратить свой гнев против Азарда и ко? Вроде бы логично, но чем слабее они, тем сильнее Ксигон, который мне тоже… ну не особенно друг. С другой стороны, его позиция пока вообще дело загадочное. Со мной он не общался тет-а-тет. Пока не попытался выйти на контакт, то буду воспринимать его как союзника прежде всего Сандиса, который мне тоже… ну не особенно друг.

Надо посмотреть как конкретно нам собирается гадить Багровый Круг. Может быть, удастся их убедить гадить Сандису активнее чем мне? Если так, то ультиматум чародеев может даже пойти мне на пользу.

Я ещё минут десять уделил Милен и, убедившись что девушка успокоилась, отправился к руинам города-крепости Табир, которые были окружены конными разъездами Октана Мерцина.

Молодой стратег стоял на вытоптанной земле, где раскуривал жертвенный огонь на походном алтаре. То была жаровня, богато украшенная бронзой и серебром. До меня донеслась смесь запахов благовоний и жареного мяса. Похоже, Октан принес в жертву ягненка, теперь отдавая его части огню.

— Клепсиде возносишь молитвы, Теусу или многим малым богам удачи? — спросил я.

— Им всем, а ещё сторукому Гигесу.

Я окинул взглядом руины. Да уж. Гекатонхейр постарался на славу. Стены тут и там проломлены. Тяжеленные плиты храмов вывернуты из почвы. Многие обычные дома и глинобитные лачуги бедноты вообще обратились в кучки обломков. Кое-где можно было заметить фрагменты скальной породы, которыми сторукий кидался словно ребенок камешками.

Заход в эти руины сложно было назвать штурмом. Скорее зачисткой.

— Если что, мои люди сами справились бы, — произнес Октан, оглядывая меня и отряд, который я привел.

— Не сомневаюсь. Просто мы не привыкли стоят в стороне.

В бой сейчас пойдут сплошь добровольцы. Сотня кербрийцев, полторы сотни антесигнанов, две центурии превенторов, минотавр Хромой Зергат, Луна, двое венаторов, двадцать пеших сагиттариев и гибрид минотавра. Только элита ближнего боя. Самое то для тесной резни среди руин. Ну и я во главе всего движа.

Ноция с собой не брали, так как он был занят созданием лечебной амброзии. Давно уже я не ходил в бой без сына. Он стал чем-то само собой разумеющимся. Могучий и надежный воин подле меня. Сейчас его временно заменял Зергат, вооруженный достаточно короткой для минотавра окованной дубинкой с длинным шипом на конце. Этакая местная вариация на тему средневекового годендага.

«Я не буду вам говорить: сражайтесь храбро. Знаю, вы и так храбры. Я не буду взывать к вашей стойкости. Вы сполна показали её в прошлом сражении. Я не стану говорить, что боги с нами. Вы и так осознаете это, помня нашу грандиозную победу. Вот что я скажу вам: берегите свою кровь, но не жалейте вражеской. Вперёд!»

Грянули барабаны, взревели блестящие начищенной медью трубы.

С коротким напутствием мой отряд двинулся к руинам с одной стороны, а превосходящие нас численности, но не по боеспособности когорты легионов Октана с двух других. Кавалерия образовала вокруг останков Табира плотное кольцо. Не прошмыгнуть, не спастись.

И вот мы зашли в один из крупных проломов городской стены. Под ногами осыпались камни. В ярком шаддинском солнце были хорошо заметны черные провалы трещин. Идти приходилось очень осторожно.

Первого защитника города мы обнаружили шагов на десять углубившись в хаос руин. Изломанное, покрытое пылью тело, лежало наполовину придавленное камнями. Да уж. У сынов Рега есть веский повод чтить сторукого Гигеса. Укреплённый город, на штурмах которого погибли сотни, пал от силы гекатонхейра.