Корона Двух Миров - Энн Несбет

явно размытой. Свет больше не выделял её очертаний. Линни сделала глубокий вдох и схватила руку подруги – ничего необычного, рука как рука. Тёплая, как всегда у Сайры. Странно, что она такая нечёткая.

– Сайра! – позвала Линни, невольно начиная паниковать. – Пожалуйста, ответь мне, Сайра!

– Разве ты не понимаешь? – спросил Элиас. – Её забрали Прочь. Здесь осталась только оболочка. Моя мама сказала, что в конце концов она зачахнет. Это может занять несколько дней, а может – несколько месяцев, но мы уже потеряли её. Сайры больше нет. И всё из-за тебя.

Линни приготовилась услышать ещё более жестокие обвинения, но Элиас захлебнулся словами, и плечи у него задрожали. Он быстро отвернулся и, шатаясь, вышел из комнаты.

Что это выглядывает из-под подушки Сайры? Кончик верёвки, слишком хорошо знакомой Линни. До этого момента девочка не знала, что делать, но путы подсказали ей. «То, что случится с тобой, может случиться и со мной». У них одна судьба на двоих, так? Нельзя позволить своей названой сестре-близнецу зачахнуть, пока её украденная душа пребывает в стране Прочь, расплачиваясь за твои грехи. Даже необузданным и невоспитанным людям порой приходится исправлять положение.

Линни низко наклонилась к голове подруги.

– Сайра, послушай, – прошептала она так тихо, что только лежащая девочка могла услышать её, если она вообще способна была слышать. – Мне всё равно, где ты. Где бы ты ни была, дождись меня. Ты должна подождать. Я отыщу тебя даже в стране Прочь. Я найду средство, которое тебе поможет, а потом пойду Прочь и приведу тебя домой, Сайра. Я верну тебя, обещаю. Оставайся на месте и жди меня…

Тyт Линни замолчала и достала из кармана подаренный Сайрой на день рождения пояс. Пояс, сделанный руками подруги. Это лучше, чем путы. Что она тогда говорила? Во сне ей сказали… отдать подарок Линни… сегодня… не ждать…

Вопль боли поднялся из сердца девочки к горлу и стал рваться наружу. Некоторое время она не могла говорить – трудно было сдерживать крик.

Кончиками пальцев она вынула из кармашка на поясе маленький шёлковый бутон. Он мерцал в тусклом свете и согревал ладонь, стремясь раскрыться и снова спеть свою чудесную песню.

– Сайра, – прошептала Линни.

Сайра смастерила для неё эту удивительную вещь. В ней заключена частица их обеих – Сайра ведь сама так сказала.

Не успев даже осознать, что делает, Линни сунула бутон в исчезающую руку Сайры.

– Не отпускай его, – попросила она. – Сайра, держи его. Я найду тебя, только не отпускай цветок.

Потом ей не осталось ничего, кроме как провести ладонью по всё ещё гладкой макушке Сайры и быстро встать.

– Позвольте, – говорила она, проталкиваясь мимо людей, собравшихся в комнате, коридоре и на крыльце. Теперь девочка торопилась. Она начала понимать, что нужно делать, чтобы вернуть правильный порядок вещей.

Линни снова помчалась по дороге, стремясь скорее ухватиться за соломинку определённости.

Мама ждала её на пороге дома со слезами на глазах и с тёплым одеялом в руках, чтобы согреть холодные плечи дочери.

Линни не помнила, когда сбросила это одеяло.

– Мне надо идти, – быстро, чтобы не растерять храбрости, сказала она матери. – Ты говорила, на Равнине есть лекарства? Я пойду за ними. Потому что это я во всём виновата. Голоса должны были забрать меня, а не Сайру.

– Они никого не должны были забрать! – ответила мать с напором, который Линни не привыкла слышать в её тоне.

– Но Сайру всё же забрали, а значит, мне надо идти. Я найду снадобья, которые могут спасти её, и принесу их в деревню.

Легко сказать: спуститься на Равнину, подняться в страну Прочь. Девочка боялась, что если остановится хотя бы на минуту, то обязательно вспомнит, насколько это невозможно. А потому она не останавливалась.

Вместо этого Линни спросила у мамы:

– Расскажешь мне, где на Равнине можно достать лекарства?

Она ведь была уже не ребёнком. А не быть ребёнком значило – совершать смелые, рискованные поступки.

Но тут Линни заметила, как тихо в доме.

– А где папа?

– Ушёл вместе с остальными, – ответила мать. – Они взяли музыкальные инструменты и пошли в самые высокие холмы искать Край страны Прочь – так он сказал. Это их долг, сказал он, постараться с помощью музыки вернуть бедную девочку домой.

– Однако раньше из этого никогда ничего не выходило, – заметила Линни.

Исполнить самую красивую музыку, чтобы выманить блуждающую душу назад в наш мир, – затея, конечно, благородная, но Линни не помнила преданий о том, как потерянную девочку удавалось снова привести в деревню.

– Может, в прошлые разы люди не нашли Края? – предположила мама. – Так можно называть эту топографическую шараду – Край страны Прочь.

Иногда мама Линни говорила как человек, только что пришедший из Равнины.

– Мама, ты заговариваешься, – заметила Линни.

Отец в таких случаях спрашивал: «Это осмысленные слова или просто длинные?»

– Я просто хочу сказать, что холмы бесконечно сморщиваются, а Край находится за складками. На Равнине тебе бы нарисовали карту. А без неё Край найти нельзя.

– Мама, – сказала Линни. Ей хотелось заткнуть уши, чтобы не слышать этих слов. – Лурку тоже невозможно найти, но ты нашла. Ты пришла в Сморщенную страну мимо всех деревень, расположенных ниже по склонам, тебе становилось всё хуже из-за здешней магии, но ты шла и шла и, несмотря на высотную болезнь, в конце концов нашла нас.

Так гласила легенда. Сейчас Линни с отчаянной надеждой уцепилась за неё. То, что сделала её мама, было практически немыслимо, но ей всё-таки удалось.

– Я действительно нашла тебя, – ответила мать. – Слава богу. Правда, сначала я нашла твоего отца.

И даже посреди этого кошмара на мгновение её глаза озарила улыбка, но тут же погасла, как задутая свеча, едва мама снова посмотрела в лицо Линни.

– Ах, Линни. Я теперь даже не знаю, что в этом мире возможно, а что нет, – проговорила мать. – Мы все дорожим Сайрой.

«Но не так сильно, как я», – подумала Линни, и упрямство, которое, как лесной пожар, захватило весь её страх и горе, стало толкать её вперёд, вперёд, в путь.

– Ну, то, что я собираюсь сделать, вполне выполнимо, – проговорила девочка. – Равнина ведь на самом деле существует, правда? Тyда можно дойти пешком. Иди вниз по холму и придёшь. Я отправлюсь немедленно и принесу лекарства. Не смотри на меня так, мама!

На лице у матери появилось очень странное выражение – словно она решила обмануть мир, убедив всех, что не была ни несчастной, ни испуганной.

– Надеюсь, не босиком?

– Ой! – спохватилась Линни, глядя на ноги.

Пока она натягивала