Псы Господни 4 - Олег Велесов

— Э-э-э, так… тоже караулы проверяю. Вот видишь… — и повернулся к новичку. — А ты чего за палку схватился?

— Я? — тот тоже не знал, что говорить и брякнул первое пришедшее на ум. — Комаров отгоняю. Много их что-то.

Я понимающе кивнул:

— Молодец, отгоняй дальше.

Глава 3

На следующий день к вечеру добрались до Труа. Близко подходить не стали, остановились километрах в двух возле придорожного трактира. Разбили лагерь. Брат Стефан пошёл договариваться к трактирщику насчёт кормёжки, надеясь получить скидку, а заодно и прикупить немного гороха или чечевицы на будущее, а я отправился верхом к городу. Хотелось рассмотреть его подробнее. Солнце уже зашло, сумерки постепенно прикрывали небо серостью, на фоне которой огни фонарей городской стражи становились ярче.

Я подъехал к берегу Сены. В этих местах она была не очень-то широка, берега пологие, топкие, заросшие осокой и светло-зелёной болотницей. Атаковать город с этой стороны было бы неразумно. Стены пусть невысокие, но подобраться к ним с теми силами, что я располагаю, невозможно. Чёрт! Будь у меня столько же псов, как сейчас, я бы один взял Меонкур, да и Брен-сюр-Сей тоже не стал бы проблемой. Но Труа — это другое. Чтобы захватить такой город, требуется распылить силы противника по стенам, надавить в нескольких местах, дабы он поверил, что атака будет там, и ударить с другой стороны. Трёхсот человек для такой операции мало. Либо подобраться в темноте, подняться на стены… Но для этого необходимы резервы. Легран говорил, что гарнизон насчитывает двести англичан и сколько-то там местных бургиньонов. Сколько их всего? Пусть, пятьсот. Или больше?

Нет. Мало у меня людей, мало. Даже если возьму город, то удержать уже не смогу. Вряд ли местное население меня поддержит. Спросят: зачем припёрся? Жили же спокойно. А то, что там за стенами деревенщину всякую как свиней режут, так это их проблемы. Лишь бы нас резать не начали.

А резать их начнут, ибо на город тут же ополчатся и англичане, и бургундцы.

Я рассматривал Труа, пока не стемнело окончательно. Уже при свете звёзд вернулся к трактиру. У конюшни меня встретил Щенок.

— Господин, вам наверху приготовили комнату. Хорошая комната, без клопов. Я проверил. И ужин, господин. Правда, уже остыл, но я велю трактирщику разогреть. Я просто не знал, когда вы вернётесь, поэтому не велел раньше.

— Спасибо за заботу, Венсан.

Я зашёл внутрь. За ближним столом сидели Легран и Чучельник, ужинали. Я сел рядом, и мне сразу принесли миску с чечевицей, свиные рёбрышки и пиво.

— Смотрел, как подобраться? — не глядя на меня, спросил Легран. — Не получится. Только людей зря положим.

— Не получится, — согласился я и, подумав, добавил. — Не наша это забота. Может потом как-нибудь.

— Точно. Как-нибудь. А сейчас лишь бы до Орлеана дотопать.

Это точно, до Орлеана. А пока мы дотопали только до Труа, что составляло примерно половину пути. И пока, слава богу, без происшествий, если не считать ту деревеньку, а считать её точно не надо, потому что, боюсь, чем ближе мы будем подходить к местам основных боевых действий, тем чаще начнём сталкиваться с подобными явлениями. Мои псы смотрели на такие вещи как на обычный атрибут войны. Для них это не было чем-то выходящим за рамки восприятия. Привыкли. Я, конечно, тоже постепенно привыкал, но всё-таки мораль и нравственность двадцать первого века несколько отличаются от морали и нравственности средневековья. Для меня публичные казни, да ещё в наиболее извращённом их исполнении, не являлись развлечением. Отец Томмазо не мог не понимать этого, когда заставлял меня смотреть на казнь Жанны. Сам он уже давно слился ментально с этими веками и их атрибутикой, мне же ещё только предстояло это сделать.

И первый шаг я уже сделал, приказав Камышовому Жаку похоронить пленных вместе с погибшими.

Утром мы двинулись дальше. Людей на дороге почти не было, так, мелкие торговцы да рыбаки со свежим уловом торопились на городской рынок. Впереди шли стрелки Чучельника, за ними обоз, замыкала пехота. В длину растянулись на полкилометра, так что со сторожевых башен нас заметили быстро, и у входа на мост выстроилась целая делегация. Резких движений мы не совершали, в боевую колонну на ходу не перестраивались, поэтому встречающие сильно не нервничали, хотя на лицах застыло напряжение.

— Кто такие? — выкрикнул юноша, восседавший на гнедом мерине. В произношении чувствовался акцент; не сильный, но явный. Вряд ли ошибусь, если предположу, что это один из лейтенантов английского гарнизона.

Рота остановилась, я подъехал ближе. Буланый всхрапнул и забил копытом, показывая, что чужаки ему не нравятся. В этом мы с ним были схожи.

— Псы Господни, — я кивнул себе за спину, указывая на колышущийся в руках Щенка баннер.

Крикун оценил изображение, и оно ему не понравилось.

— Мы не признаём суды инквизиции.

— А мы не судить пришли. Время для этого ещё не настало. Просто идём мимо. В Орлеан.

— В Орлеан? — переспросил крикун, словно не расслышав. — Что вам нужно в Орлеане?

— Говорят, там люди требуются. Идём узнать, так ли это.

Ударили колокола, призывая прихожан на утреннюю мессу. Звон яркой волной проплыл над городскими крышами, окутал реку и растворился где-то за лесом. Я снял рукавицу, перекрестился, прочитал молитву, беззвучно шевеля губами. Англичанин следил за мной прищурившись.

— Не пойму, ты монах или воин? Неужели инквизиторы решили обзавестись собственными рыцарями?

— Ты сам-то кто?

— Лейтенант роты Серебряных подков Сэм Болтон.

Я не ошибся, этот юнец действительно лейтенант, хотя одет получше и почище моих лейтенантов. Чучельник, услышав его имя, хмыкнул и демонстративно сплюнул под ноги. Англичан не любили ни я, ни он, ни кто-либо иной во Франции, если он, конечно, настоящий француз, а не притворяется им, однако проявления подобных эмоций в исполнении Чучельника я раньше не замечал.

— Ну и на чьей же стороне нынче Псы Господни? — с заметной долей враждебности спросил Болтон.

— Мы всегда на стороне бога, — уклончиво ответил я.

Ответ предсказуемый и в какой-то степени настраивающий собеседников на дружелюбный лад. Ссориться с этим Болтоном необходимости не было, наша задача переправится на другой берег, а не показывать норов. Увы, но лейтенант оказался чересчур дотошным.

— Бог всегда на стороне англичан! — с вызовом проговорил он. Юнец, что с него взять. — Никто