Псы Господни 4 - Олег Велесов

Дальше наш путь лежал на Осер. Места относительно ровные, густонаселённые. Поля, леса, снова поля. Идти приходилось с опаской. Я ждал погони, и хотя не боялся её, но хлопать глазами, при появлении за спиной пышущих гневом англичан, не хотелось. Шли не быстро, сохраняя силы, готовые в любой момент сплотиться в боевую колонну. Однако погони так и не дождались. Видимо, капитан Серебряных подков отложил месть на другой раз.

Следующей точкой после Осера стал Бриар. Город не город, деревня не деревня — несколько десятков домов и motte castrale на берегу Луары. Населения не испуганное, но и не радостное, смотрело на нас как на нечто само-собой разумеющееся. По моему мнению, вид приближающейся толпы наёмников, вечно голодных во всех отношениях, должен вызывать у людей как минимум опаску, ибо никогда не знаешь, что на уме у этих грязных оборванцев. Но местные, похоже, привыкли к появлению подобных толп. Через городок проходили как речной, так и сухопутный пути на Орлеан, Тур, Шинон, Нант, и то же самое в обратную сторону. Торговые караваны, наёмники, паломники и прочие категории путешественников здесь были не в новинку. На большой утоптанной площади, вынесенной к берегу, стояли телеги. К причалу швартовалось толстобокое судно, ещё несколько таких стояли чуть поодаль.

От motte castrale в нашу сторону направлялась делегация из двух дюжин всадников. Вряд ли они ехали поприветствовать нас. Лица суровые, но сразу видно — французы. У первого всадника на сюрко красный крест на белом фоне. Это не знак роты или орденской принадлежности, это личный герб, и владелец его держался достойно и даже с вызовом. Крепкий, сухощавый, длинные чёрные волосы. На вид лет тридцать пять или около того, тонкие усы, пристальный взгляд… Взгляд мне понравился менее всего; он не просто пристальный — прожигающий. Этот человек привык повелевать, хотя герб его был весьма далёк от сильных аристократических домов.

— Кто такие? — властным тоном вопросил он. — Отвечай!

С первой же секунды он попытался подчинить меня. Ага, флаг ему в руки. Может с другими это и прокатывает, но я как-то не привык подчинятся незнакомцам, да и вообще не привык.

— Да так, гуляем, — усмехнулся я, и рота за моей спиной заржала подобно табуну диких жеребцов.

А чё бы и не поржать? Нас много, их — вон сколько, а тот замок на холме даже не кирпичный, при необходимости сравняем так, что никто не догадается, что он здесь когда-то стоял. Наглость — второе счастье, и если есть возможность понаглеть, повеселить своих псов, то почему бы не сделать этого? В жизни наёмника так мало веселья, и так много крови…

Человека с гербом наше поведение не обрадовало. Он действительно привык повелевать, и не привык в ответ на свои вопросы получать ехидные смешки. Свита позади подобралась, готовая вступиться за господина если не оружием, то словом.

— Моё имя Жан Потон де Сентрай, я капитан роты наёмников из Орлеана, — выждав некоторое время, представился всадник, и замер, ожидая, что это произведёт на меня впечатление и я сменю тон на более вежливый.

Что ж, отчасти он прав, в узких кругах любителей истории имя известное. Потон де Сентрай, друг Ла Гира, сподвижник Жанны д’Арк, герой Столетней войны, будущий маршал Франции и губернатор Гиени. Но к конкретной ситуации ничто из перечисленного отношения не имело. Ни Жанны, ни Ла Гира здесь нет, а маршальство и губернаторство появятся не скоро, если вообще появятся, история-то изменилась.

— Чего ты хочешь, Потон де Сентрай?

Он чуть склонился в седле, продолжая буравить меня своими буравчиками. Прищурился. Смекнул, что гонором и напором ничего не добьётся и сам сменил тон на более приемлемый.

— Представься, наёмник. А то и не знаю, с чего разговор начинать. Ты вон какой ершистый, а уж солдаты твои так и норовят укусить.

Я развёл руками:

— Так мы ж псы, любим кусаться. Венсан, подними баннер.

Щенок подскочил к повозке, на которой лежало штабное имущество, схватил баннер и вскинул над головой. Ветер с реки ударил в полотнище, и оно надулось, выпячиваю псиную голову.

— Так ты ещё и инквизитор?

— Капитан роты Псов Господних Вольгаст де Сенеген, виконт де Монвиль.

Я впервые представился этим именем, и мне понравилось, как оно прозвучало. Псы одобрительно загудели, постукивая алебардами о землю. Позади меня в ряд выстроились лейтенанты, слева встал брат Стефан, сложил ладошки на животе. Я хотел отдать ему одну из лошадей, отнятых у англичан, но келарь отказался, смиренно пробормотав, что законы служения не позволяют ему использовать иной вид транспорта, кроме повозок и своих ног. В действительности, он был просто не в состоянии взобраться на лошадь, разве что по приставной лестнице. Но не важно, пусть ездит на повозке.

— Направляешься в Орлеан?

— Типа того.

— Типа? Ага… И как собираешься попасть туда?

— Вот по этой дороге, — указал я на серую ленту, вьющуюся вдоль берега Луары.

Потон де Сентрай сошёл с седла, и носком сабатона прочертил по земле неровную линию.

— Я тебе сейчас кое-что покажу, Сенеген. Смотри — это Луара, — он ткнул в начало черты. — Мы сейчас здесь, а здесь — Орлеан. Начиная от Жьена в каждом замке сидят бургундцы. Гарнизоны небольшие, серьёзной помехи не представляют, но у них есть глаза и, что не менее важно, почтовые голуби. Смекаешь, к чему клоню?

— Хочешь сказать, где-то под Орлеаном меня может ожидать засада?

Де Сентрай поднял палец:

— Слово «может» здесь лишнее. Она обязательно будет тебя ожидать.

— Ясно. И что предлагаешь?

— Предлагаю объединиться. Мне надо в Орлеан, тебе надо в Орлеан. Однако попасть туда по одиночке достаточно сложно, а вот объединив силы, у нас появится шанс пробиться.

Взглядом знатока я осмотрел его свиту. Два десятка всадников. Люди крепкие, уверенные, латная защита. Но чем они смогут помочь трём сотням выдрессированных псов?

Сентрай оценил мой взгляд и пояснил:

— Это лишь часть моих людей. Есть ещё двести наёмников, а к ним полторы сотни повозок и двести девятнадцать бычков и тёлочек. Всё это я должен доставить в Орлеан.

— Что в повозках?

— Горох, чечевица, мука. Стою здесь уже вторую неделю. Англичане захватили Турель, построили форт возле церкви Сен-Лу, и полностью перекрыли водный путь. Теперь без их позволения по Луаре не пройдёт ни один