Кто остался на трубе - Сергей Тамбовский

Все присутствующие как-то быстро согласились с моим предложением, и мы с Леной откланялись. По дороге домой она мне призналась.

— А этот, который самый разговорчивый…

— Питер? — уточнил я.

— Ну да, Питер… он, похоже, на меня запал — чуть дыру во мне взглядом не просверлил.

— Не удивительно, — ответил я, — ты девчонка красивая, особенно на фоне этих Билли с Дженифер.

— А ты ревновать меня не будешь? — задала она провокационный вопрос.

— Буду конечно, — рассмеялся я, — но несильно.

Она замолчала и остаток пути мы одолели в гордом молчании, а возле входа в наше жилище нас ждал сюрприз — там был припаркован Крайслер-300, длинный-предлинный, а возле него стоял, опершись задом на капот, наш куратор товарищ Лебедев.

— Привет, ребята, — помахал он нам рукой, — как обживаетесь на новом месте?

— Все хорошо, Арнольд Львович, — ответил я ему, — сейчас вот познакомились с будущими одноклассниками, поговорили про школу.

— Давайте в дом зайдем, — перевел он разговор в другое место.

А внутри он продолжил таким образом:

— Про твою драку с местным жителем мне уже доложили, это не страшно. А в полицейский участок ты зря не зашел все-таки…

— Да у нас тут встреча была назначена, — попытался отговориться я, — неудобно опаздывать.

— Ладно, — махнул он, — завтра заглянете и подпишете, что там им надо. А кроме этого вот что вам надо будет сделать… запоминайте или ручкой запишите…

— Мы на память не жалуемся, — ответил я, — говорите.

— С утра едете в школу, учитесь там, конец занятий у них в два часа… потом вам надо будет зайти в полицейский участок и сразу вслед за этим посетить наше консульство, знаешь, где оно?

— Не знаю, конечно, расскажите.

— 91 восточная стрит, дом 9… на берегу озера имени Жаклин Кеннеди. Станция метро называется 96 улица, от него три минуты пешком. Там вас будут ждать от трех до четырех часов пополудни. Это понятно?

— Мы не тупые, Арнольд Львович, — счел нужным слегка осадить его я, — с первого раза все понимаем. Это все наши дела на завтра?

— Нет, не все, — и он вытащил из кармана конверт, — потом поедете на хоккейный матч ЦСКА с Нью-Йорк Рейнджерс, начало там в семь вечера. Вот билеты — на вас и на ваших друзей, всего четыре штуки.

— Вот спасибо, — я открыл конверт, вытащил билеты и один отдал Лене, — ты как к хоккею относишься? — спросил я у нее.

— Теннис лучше конечно, — поморщилась она, — но и это тоже сойдет.

— Большой теннисный турнир проходит здесь в сентябре, вы до него не дождетесь, виза у вас до мая, — сообщил нам капитан. — Придется удовлетвориться хоккеем. Метро Пенн-стрит, а там не ошибетесь, эта дура целый квартал занимает.

— Нам там просто поприсутствовать и поболеть надо? — решил уточнить я, — или еще что-то делать придется?

— Вас проведут в раздевалку и представят нашим хоккеистам… скажете там пару слов, больше ничего.

— Нас двоих проведут или Джона с Мэри тоже?

— Всех четверых…

— А вы-то там будете, товарищ капитан? — решил я все же поставить точки над и.

— Нет, у меня будет другая работа, — туманно ответил он, — вот на этом пока все… желаю удачи в учебе, — и Лебедев откланялся.

Я посмотрел в окно, как он разворачивается на этом длинном Крайслере, Лена тоже подошла и задала наболевший вопрос.

— Почему у них машины такие длинные? Реально же неудобно парковаться и разворачиваться.

— Понты, Леночка, — вздохнул я, — у кого машинка длиннее, тот и круче. Но ситуация уже меняется, про нефтяной кризис слышала?

— Что-то было такое…

— Вот после этого кризиса американская автопромышленность перешла в режим жесткой экономии — уже пару лет, как они выпускают компактные энергосберегающие авто… бензин надо экономить, знаешь ли.

На следующий день

— Слушай, — вспомнил я один момент, — а у них же тут Рождество на носу, а значит, и рождественские каникулы.

— Рождество же в январе, — парировала Лена, — а сейчас декабрь.

— Это по православному календарю оно 6 января, а по католическому Рождество наступает 24 декабря, они же тут все католики… ну или протестанты, что в принципе то же самое.

— А почему так? — сделала непонимающие глаза Лена.

— Потому что католики перешли на Григорианский календарь, — пояснил я ей, — а православные остались на Юлианском, разница между ними 13 дней.

— Мы-то с тобой атеисты…

— Это да, но вокруг-то сплошные верующие, — улыбнулся я, — так что придется соответствовать. Учиться нам, таким образом, два дня предстоит, сегодня и завтра, потом каникулы.

Мы подошли к дому, где жил Джон с Мэри, почти одновременно со школьным автобусом — здоровенной такой дурой, выкрашенной в желто-красные тона. Поздоровались с одноклассниками и загрузились. Внутри еще человек шесть сидело, разного возраста, от 6 и до 17 лет, на мой взгляд. Представлять нас Джон не стал, видимо, никого из нашего класса тут не было, и мы тронулись. Дорога оказалась недлинной, через десять минут мы уже выгружались возле входа в эту самую Хай-Скул. Представляла эта школа из себя довольно громоздкую постройку с главным корпусом посередине и крыльями по бокам.

— Ну чего встали? — весело спросил Джон, — пошли знакомиться с классом, а потом учиться.

На входе действительно стояла рамка металлдетектора, но мы миновали ее без задержек, а потом нас встретил один лысый товарищ, живо напомнивший мне персонажа из Назад в будущее… ну который сулил Марти нехорошее будущее.

— Это декан, — шепнул мне Джон, — зовут Арни Шварц, он следит за порядком и все такое…

— Новенькие? — обратился он прямиком ко мне с Леной.

— Так точно, — вылетело из меня, — вчера приехали из России.

— Я в курсе, — сурово осмотрел он нас обоих, а потом обратился лично ко мне, — у тебя одежда подходящая, а вот ты в следующий раз надевай платье подлиннее. Пойдемте, я вам шкафчики выделю.

И мы потащились вслед за этим суровым Арни. Я по