Мечи, сидр и прочие развлечения - Брайан Макклеллан

прямо на двух крепких местных парней. Он отлетел от одного, приземлился в кучу мусора и попятился назад на четвереньках, пока те вовсю разражались отборной бранью. У Демира пересохло во рту. На них были серые туники с зелено-белой вышивкой — цвета семьи-гильдии Тероверде.

Головорезы.

Одна из них, женщина размером едва ли не с Монтего, наклонилась и схватила его за воротник потрепанной туники. Она рывком подняла его на ноги и влепила пощечину с такой силой, что у него зазвенели зубы. «Смотри, куда прешь, козел», — прорычала она, швыряя его обратно в грязь.

«Эй, — бросил второй, — оставь его. Похоже, он видал и лучшие дни».

«Да неужели? Я тоже».

Демир попытался сбежать. Он успел вскочить на ноги и сделать три шага, прежде чем здоровячка сцапала его за одежду, дернув назад. Кулак размером с кирпич прилетел ему в почки. Его согнуло пополам, из груди вырвался хрип.

«Куда, по-твоему, ты собрался?» — рассмеялась женщина. «Вави вопила мне в ухо как сумасшедшая. Мне нужно на ком-то сорвать злость».

«Эй, мудаки!» — раздался крик. Послышался звук босых ног, быстро топающих по грязи. Демир отшатнулся назад и успел поднять глаза как раз в тот момент, когда Чиата добежала до двух головорезов. На ней были только брюки и развевающаяся белая рубаха, длинные волосы распущены, а руки все еще связаны за спиной. Но она была быстра. Один удар ногой по боковой части колена свалил первую нападавшую. Второй головорез замахнулся. Чиата уклонилась, поднырнула под руку и вскинула голову, заехав ему затылком прямо в подбородок. Тот рухнул как мешок с рисом.

«Это она!» — закричала первая наемница. «Помогите! Помогите! Он…»

Чиата вбила ее в грязь ударом ноги в челюсть. Селизийка была вся в ссадинах и синяках, а на шее багровел след от веревки. Ее щеки были покрасневшими, а глаза — дикими, когда она подкралась к Демиру, словно они были двумя незнакомцами, встретившимися в пабе. «Ты в порядке?»

Демир тупо уставился на нее.

«Я, э-э, эм». Язык словно приколотили к небу. Пульсирующая боль в почках тоже не помогала соображать.

«Поможешь малость?» — спросила она, показывая связанные руки.

«Точно». Демиру удалось взять себя в руки. Он нащупал нож у крупной стражницы. «Не шевелись».

«Что ты делаешь?» — рассмеялась Чиата. «Ты же гласдансер».

Демира аж замутило.

«О. Точно. Ты видела это, да?»

«Конечно видела! Это было невероятно!» Когда он закончил перепиливать веревку, она потерла запястья и покрутила плечами. «Намного лучше». Затем повернулась к нему с самой яркой и широкой улыбкой, какую он когда-либо видел, и без предупреждения поцеловала его в губы. «Никто раньше так меня не спасал. Высший балл за стиль!»

Она подобрала дубинку одного из поверженных громил, сунула в карман кусок кузнечного стекла и еще один нож, а затем примерила свою ногу к их обуви в надежде, что сапоги подойдут. И разочарованно вздохнула. «Ну?» — спросила она его. «Ты идешь?»

«Э-э, что? Куда мы идем?» Демир еще никогда в жизни не был в таком замешательстве. Голова раскалывалась, живот немилосердно ныл. Он почувствовал, как его тащат за собой, и, заковылял следом, пока она выходила из переулка и шагала по улице с таким видом, будто город принадлежал ей.

«Мы идем возвращать мой меч. А еще мои сапоги, жилет и шляпу».

Демиру потребовалось несколько секунд, чтобы переварить это, а когда до него дошло, он заставил себя побежать сквозь боль в животе, чтобы перегородить ей дорогу. К его облегчению, она действительно остановилась. «Эй! Подожди! Ты с ума сошла?»

«Что ты имеешь в виду?»

«Я имею в виду, что у Вави Тероверде, на побегушках, наверное, полторы сотни головорезов, плюс ей верна половина Дриза, и прямо сейчас все они ищут тебя. В следующий раз они не станут тратить время на формальности вроде виселицы». Демир воровато огляделся по сторонам и увлек ее обратно под защиту переулка.

Чиата ласково улыбнулась ему. «Прости, Деми, но мне нужно убить нескольких человек и вернуть меч. Хм. Два меча. Мне плевать, сколько у этих Тероверде головорезов. Я прорублюсь через них всех, если понадобится».

«Я знаю ровно одного человека, способного устроить подобную резню, но его сейчас нет в провинции», — сказал Демир. Он полушутил, но тут же осознал, что Чиата была единственным человеком, которого он когда-либо видел, двигающимся так же, как Монтего: художником, избравшим насилие своим холстом. Брось ее, кричал голос в его голове. Пусть она погибнет, а ты потом сможешь и дальше жалеть себя и пытаться придумать такой способ умереть, который не оскорбит твою трусливую натуру.

«Одного человека?» — переспросила Чиата, вскинув бровь. «Я бы хотела с ним познакомиться».

«Этого не случится, если прямо сейчас вернешься на Мясной рынок», — отрезал Демир.

«У меня миссия», — твердо заявила она. «Ничто не помешает мне исполнить свой долг».

«Я не говорю тебе сдаться и уйти домой», — заверил ее Демир, хотя ему очень хотелось именно этого. «Ты избежала верной гибели. Может, просто… передохни. Смени одежду, подстригись, заляг на дно на пару месяцев».

Она прищурилась. «Рискни подстричь меня и посмотри, что будет».

«Я пас», — сказал Демир, вскидывая руки в знак капитуляции. Время близилось к вечеру, а двое перемазанных грязью незнакомцев спорили у входа в переулок. Люди начинали обращать на них внимание. Сколько времени у них осталось, пока кто-нибудь не вызовет городскую стражу или головорезов Тероверде? Ох, проклятье. Что он вообще здесь делает? Все это не имеет к нему никакого отношения. Человек поумнее послушался бы голоса в голове и ушел. Но ноющая боль в животе была вызвана не только ударом под дых. Он не мог оставить Чиату здесь одну.

Ослепленный красивеньким личиком.

«Послушай, — тихо проговорил он, — возможно, ты достаточно хороша, чтобы прорубиться через пару сотен человек, если бы они выстроились в ровную шеренгу и позволяли тебе драться с ними по одному. Но даже лучших могут задавить числом. Ко всему прочему, они, по всей видимости, уже расчехлили карабины, и в следующий раз, когда ты покажешься на глаза, тебя просто пристрелят».

Впервые на ее лице отразилось подобие понимания, а на лбу залегла легкая хмурая складка. «Оссанцы не слишком-то славятся честной игрой, верно?»

«Вообще-то именно балкани пытался ударить тебя в спину», — заметил он и тут же пожалел об этом. «Но ты права», — быстро добавил он. «Честной игрой тут и не пахнет».

Чиата внезапно наклонилась к нему вплотную,