Мечи, сидр и прочие развлечения - Брайан Макклеллан

Хорошо. Демир достучался до нее. Но он чувствовал, что шансы на успех невелики. Он снова подумал о Монтего. Что делать, когда его названый брат выходил на тропу войны? Обычно оставалось просто убраться с его пути, но с Монтего можно было договориться, если привести аргумент, почему отсрочка может привести к более тотальному уничтожению его врагов. Демир обдумал это в течение полсекунды и решил, что с Чиатой понадобится немного иная тактика.

«На нас пялятся люди. Вон тот мальчишка, скорее всего, уже бежит за стражей. Если ты не хочешь закончить свои дни кровавым пятном на провинциальной брусчатке, давай убираться отсюда. На время».

«И?»

«И заляжем на дно где-нибудь!»

Чиата устало вздохнула. «Терпеть не могу прятаться. Только трусы прячутся».

«Трусы живут гораздо дольше».

«Трусливой жизнью».

«И, возможно, у них больше шансов исполнить свой долг».

Какое-то мгновение Демир был уверен, что она отпихнет его и продолжит свой путь разрушения. К его огромному облегчению, она крутанула украденной дубинкой и кивнула:

«Ладно, — согласилась она, — но только потому, что ты спас меня столь блистательным образом».

Демир увел Чиату из города в невысокие холмы, где земля была слишком чахлой для виноградников. Здесь в основном пасли коз, но в уединении прятался хутор, адрес и описание которого он держал в памяти последние несколько лет. Низкий оштукатуренный дом стоял за тростниковой изгородью на берегу журчащего ручейка. Ручей питал фонтан, а земля была разбита на небольшие грядки. Старая гончая лениво оглядела их из-за забора, но появление гостей ее особо не встревожило.

«А ты знаешь, кому принадлежит это место?» — спросила Чиата, пока Демир с помощью ножа головореза поддевал щеколду на тростниковой калитке.

«Не совсем. Мой названый брат — палочный боец», — ответил он, не вдаваясь в подробности. «У него полно друзей по всей Империи, и иногда я с ними пересекаюсь. С Лизой Куп мы познакомились на одном мероприятии в столице. Она сказала, что я могу заглядывать в любое время». Он распахнул калитку и отступил в сторону.

Вдруг Чиата по-девичьи подпрыгнула и побежала любоваться фонтаном.

«Так это настоящая оссанская вилла? Какая красота! Обеты запрещают мне владеть любым имуществом, которое я не могу увезти на лошади, но я понимаю всю соблазнительность такого великолепного места».

Демир приподнял бровь. За свою жизнь он пересекался со многими деревенскими простаками — в конце концов, он когда-то был губернатором провинции, — но это было просто смешно. «Я бы не назвал это виллой», — поддразнил он. «Скорее, лачуга».

«Большинство рыцарей балкани были бы счастливы жить в таком месте».

Демир с трудом сдержал смешок и напомнил себе, что Балкани не славились равенством в обществе. Их князья заграбастали большую часть богатств, а сотни тысяч мелкой знати — рыцарей — грызлись между собой еще до революции. Все остальные были рабами или нищими вольноотпущенниками. «Определенное очарование здесь есть», — признал Демир. Но домик был слишком крошечным, слишком далеким от театра и без газопровода. «Думаю, Лизы нет в городе. Я заходил сюда несколько дней назад, и соседи сказали, что она уехала на сезон боев».

К его облегчению, Чиата, похоже, не слишком беспокоилась из-за их вторжения. Она обошла участок, вежливо стараясь наступать только на каменные плитки, осматривая разные уголки сада, и даже погладила старую гончую.

«Что ж, мне здесь нравится», — наконец сказала Чиата. «Чтобы согреться этой ночью, вполне сойдет. И посмотри на это!» Она обежала оштукатуренный дом с другой стороны. Демир последовал за ней и рассмеялся, застав ее уже выбирающейся из узких кожаных брюк. «Тут есть купальня!» — крикнула она через плечо, сбрасывая свободную белую рубаху и отшвыривая обе вещи в сторону. Синяки уже стали хорошо заметны. Выглядело так, словно по ней потопталось стадо коров. «И мыло! Я уже целую вечность не пользовалась настоящим мылом!»

В груди Демира что-то трепетно екнуло, да так сильно, что он едва не потерял сознание. Он схватился за сердце. Неужели оно решило отказать? Или это была… радость? Прошли месяцы с тех пор, как он чувствовал нечто подобное.

«Эй, Вонючка, — позвала его Чиата, стоя по пояс в воде и размахивая мылом, — залезай сюда! Тебе нужно помыться!»

Он был более чем счастлив избавиться от своей грязной одежды и присоединиться к прекрасной обнаженной женщине в купальне. Менее счастлив он стал, когда осознал, насколько холодна вода, — и еще менее, когда Чиата набросилась на него с тем самым рвением, с каким его мать когда-то отмывала его в детстве, после того как он свалился в лошадиный навоз. Она агрессивно намыливала его снизу вверх, сверху вниз и из стороны в сторону, пока под ее напором он не почувствовал себя ободранным до полусмерти и совершенно беззащитным. Она вымыла ему за ушами и сунула голову под струю воды, чтобы промыть волосы.

«Погоди, я сейчас», — бросила она и ушла в дом голой и мокрой. Демир, покачиваясь на воде, вовсю наслаждался видом. «Можешь пялиться на мою задницу, — крикнула она ему на ходу, — но без разрешения руками не трогать».

«Обожаю женщин, которые сразу обозначают жесткие рамки», — отозвался Демир. В груди снова трепетно екнуло.

Через мгновение Чиата вернулась с бритвой и подступила к Демиру с куда большим рвением, чем ему, пожалуй, хотелось бы. После жесткой перепалки — в которой он, кажется, проиграл — его заставили сидеть в купальне, откинув голову назад на колени Чиаты, пока она брила его.

Хотя нет, забудьте. Тут он определенно выиграл.

«Что такого важного в этом мече, который ты ищешь?» — спросил он, отчетливо осознавая, что прекрасная женщина держит лезвие у его горла.

Чиата взбила мыло вместо пены и провела лезвием вверх по его шее. Движение было настолько выверенным, что он едва его почувствовал.

«Меч Багровой Лилии», — сказала она, становясь серьезной. «Все Лилии носят лучшие зачарованные мечи, передаваемые из поколения в поколение и благословленные самой Селиз».

«Магические мечи?» — переспросил Демир, стараясь, чтобы в голосе не прозвучало скептического недоверия. Он и раньше слышал о подобных вещах. Все они неизменно оказывались подделкой. Единственные по-настоящему «зачарованные» мечи имели в рукояти осколок годгласа.

«Меч Лилии никогда не нуждается в заточке. На нем не бывает сколов, и он не ломается. Он идеально сбалансирован, независимо от роста, веса